Пить не хотелось, но, вспомнив, что в прошлый раз вода помогла, Татьяна дошлепала до кухни и налила воды.
— И, что это ты не спишь? — баба Маша.
— Проголодалась? — тетя Наста.
— Да, нет. Живот что-то тянет.
— И, давно тянет? — заинтересовалась Мария. — Всё время тянет, без перерыва?
— А, поясница не болит? — уточнила тетя Настасья.
— Не всё время. Периодами. Поноет, поноет и затихнет. А, потом, снова. Поясницу ломит, да.
Бабушки переглянулись.
— Танечка, сейчас болит?
— Сейчас — нет.
Ой, вот, опять началось. Что, это? С детьми плохо?
— Всё нормально, не дергайся, — Мария потянула женщину в комнату. — Пошли собираться, а ты, Наста, беги, поднимай Романа.
— Что со мной? — Татьяна встревожено смотрела на сосредоточенную Марию.
И, внезапно, охнула, догадавшись:
— Роды начались??! Но, ведь, рано еще!
— Похоже, — кивнула Мария. — Ты не дергайся, у тебя — двойня. Двойняшки, часто, немного раньше рождаются. Идём!
Таня только дошла до спальни, как из неё что-то потекло.
— Баба Маша! — испугалась женщина.
— Воды отошли, — спокойно отреагировала Мария. — Давай-ка, скоренько переодеваться. Где у тебя сумка с детскими вещами для роддома была? А, вот она. Документы давай. Так, деньги еще надо.
Следя за спокойными хлопотами бабушки, Татьяна и сама успокоилась.
Подумаешь — роды! Она — молодая и сильная, всё пройдет отлично. Не совсем вовремя дети решили родиться, но, по заказу, роды редко бывают.
В дом ввалился взъерошенный Роман, за ним маячил курьер.
— Куда везти? — паниковал Рома. — Надо Матвею звонить, с каким роддомом он договаривался? Настасья, Мария, вы со Стасей останетесь.
— Не надо никуда звонить, ночь глухая, — неожиданно подал голос курьер. — Одна из бабушек с Татьяной и вещами — ко мне в машину. Ты, — пальцем в Романа, — Диктуй свой номер, я позвоню сейчас, сохранишь контакт. Остаёшься дома, смотришь за девочкой, будешь на подхвате. Как доедем, я отзвонюсь.
— Куда вы меня повезете? — с некоторым опасением спросила Татьяна.
— В хороший роддом. Не переживай, быстро долетим. Часа два-три потерпишь?
— Да, кто ж его знает, — подала голос Настасья, — это не от Тани зависит.
Волк на секунду замер, как бы, прислушиваясь, потом кивнул:
— Должны успеть. Всё взяли? Поехали!
Промежутки между приступами боли становились всё короче, а сама боль — интенсивнее. Татьяна стискивала ручку дверцы, стараясь не стонать.
