— Н-н-м-м-м!!!
— Кричи! — волк наклонился к самому её уху. — Не терпи, кричи, пожалуйста! Кричи, Таня, легче дело пойдет!
И она отпустила себя, издав полурык — полустон. И ещё. Ещё. И — крик на сильной потуге.
Татьяне казалось, что что-то распирает ее изнутри, что она вот-вот «разойдется по швам».
— Тужься, Таня, тужься! Я держу головку, ещё немного!
И Татьяна, с силой откинувшись, вцепившись в руку Антоныча, с криком, рыком, воплем — напряглась, выгнулась и вытолкнула то, что разрывало её.
Доля секунды и крик ребенка.
Громкий, сердитый.
— Девочка! — радостно провозгласила Мария. — Да, какая крепкая, голосистая!
Над ухом Татьяны судорожно выдохнул курьер.
— Иди сюда, помощник! — позвала его Мария. — Надо ножик, пуповину перерезать.
— Нет ножика, — глухо выговорил мужчина.
— Что ты за мужик — даже, ножа нет! — возмутилась Мария. — И, что нам делать? Зубами рвать, так, у меня нечем, одни пеньки, а мосты в стакане у кровати остались.
Татьяна, испытывая невероятное облегчение, обратила внимание на перекошенное лицо курьера, проследила за его взглядом и охнула — она, всё еще, держала его за руку.
Багровые синяки показывали, что держала она очень крепко.
— Простите, — прохрипела она, разжимая пальцы.
Волк, молча, погладил её по волосам и, подсунув под плечи женщины куртку, переместился к Марии, которая обтирала ребенка.
Девочка размахивала ручками и ножками и орала, не смолкая ни на секунду.
— Она так плачет, — взволнованно проговорил мужчина. — Ей больно? Это нормально — так кричать?
— Нормально.
Лёгкие разворачиваются и лучше работают, — ответила Мария. — Что с пуповиной-то делать? Времени немного — сейчас второй полезет.
Мужчина наклонился над малышкой, вздохнул:
— На каком расстоянии надо откусить?
— А, вот туточки, — показала Мария. — Я полоску от пеленки оторвала и перетянула, выше жгута.
— Нет, — слабо запротестовала Татьяна. — Не делай этого, ты же…
Но курьер уже нагнулся, ухватил пуповину и, с хрустом, перекусил.
И потерялся в ощущениях — его зверь, до этого сидевший тихо, вскочил и жадно вдохнул запах ребенка, крови, пуповины.
Вдохнул и зарычал. Радостно, торжествующе.
Антоныча оглушило, проволокло волоком, швырнуло в водоворот центрифуги и выкинуло наружу.
Ловя ртом воздух, он смотрел на ребенка и ощущал, что дороже этого орущего малыша у него нет никого. Лавина чувств поглотила, волк потерялся во времени и пространстве. Всепоглощающее желание закрыть, защитить, спрятать, утешить.
