На какую фамилию он записал щенков? На Дёмина, по старому паспорту, или — на Волкова, по новому? Отчество — Кирилловичи или Андреевичи?
Женщина рванула к столу, выдвинула ящик, достала свидетельства, впилась глазами в текст и замерла, поражённая. Прочитала ещё раз и положила бумаги на стол, ощущая, как слёзы, горохом, потекли по её щекам.
Глава 25
Первые несколько дней Кирилл был, как в тумане.
Что-то делал, кому-то отвечал, ел, спал — действовал, как робот. Или — машина на автопилоте.
Что Верховный на год сместил его в помощники к собственному бете, не задевало.
Если, поразмыслить, то Верховный кругом прав — Кирилл невольно создал прецедент, на который Волков обязан был отреагировать.
В его воле было применить более суровое наказание, вплоть до физической ликвидации. Убрал бы, и — никаких хлопот! Щенкам не надо будет объяснять, почему папы у них — два, Татьяна успокоится. И пришлому альфе за спасение можно вручить полноценный, готовый клан. Видел он пришлого — тот легко отстоял бы место альфы, клан его бы принял.
Спасибо, что Верховный не воспользовался удобным случаем, решавшим все проблемы разом.
Самки — самое ценное, что есть у оборотней. И, ведь, он всегда следил, чтобы женщины в его клане были всем довольны! Если, от действий волка пострадала, даже незначительно, волчица или щенок, оборотень наказывался строже, чем, когда пострадавший — самец.
Почему же, он с собственной парой умудрился обойтись так, что ей пришлось бежать, спасая жизнь?
День за днем Кирилл вспоминал, анализировал и ругал себя.
Источник всех бед — в его глупой голове. Гормональный всплеск — это, да, но, ведь, он мог вполне нормально руководить кланом? Решать производственные и «внешнеполитические» задачи, даже, несмотря на бушующие гормоны?
Единственно, где мозги ему напрочь отказывали — когда дело доходило до Татьяны. Ему бы остановиться, подумать — почему, он так бурно на нее реагирует, почему Алексис на стенку лезет, лишь бы его не подпустить к жене, лишь бы он не очутился с ней рядом.
А он, как переярок, повёлся на слёзы и истерики Алексис. Он бесился, когда она плакала, и свою злость перенёс на источник слёз — Таню.
Но он и сам, без помощи истерик Алекс, прогонял Татьяну и категорически не хотел с ней встречаться. Мать, вон, грубо оборвал, когда она приходила, чтобы поговорить.
Мать…
На неё смотреть жалко. Наказание ударило по ней намного сильнее, чем по нему. Она вся, как-то съёжилась, почти не выходит из дома.
