Андрей пронёс её мимо кухни, мимо довольно улыбающейся Марии, мгновенно пристроившей Станиславу помогать.
— А, давай-ка, Стася, пельмешек налепим? Я буду муку просеивать, а ты подавать соль, яйца.
— Разрешишь мне самой лепить? — заинтересовалась девочка, сразу забыв, что дядя Андрей маму на руках носит.
В комнате мужчина бережно посадил её на кровать и принялся снимать валенки, потом — пуховик. Стянул шапку, ласково проведя пальцами по волосам и, встав на колени, поцеловал.
Ласково, нежно, сладко-сладко!
— Таня! — выдохнул ей в губы.
— Танечка! Скажи, ты разрешишь за собой ухаживать? Пойму, если отвергнешь — я не смогу дать тебе ещё детей. Но я жить без тебя не могу. Не видел пять дней, думал, не дотяну.
И замер, всматриваясь в её глаза.
На душе стало так легко!
Татьяна провела рукой по его волосам, улыбнулась:
— Разрешаю. Ухаживай! — и добавила. — У меня уже есть сын и две дочки. По-моему, детей достаточное количество.
Андрей выдохнул — оказывается, всё время, пока он ждал от неё ответа, он не только замер, но и дыхание задержал — и опять сгрёб её в охапку.
— Девочка моя! — пошарил глазами по комнате, выбирая место, куда сесть.
Татьяна обняла его за шею, спрятала лицо на груди и прошептала:
— Садись на кровать.
Волк еле заметно дрогнул, сел, устроив женщину у себя на коленях, и зарылся носом в её волосы.
— Спасибо! Надеюсь, ты понимаешь, что, во-первых, я, тебя теперь никуда не отпущу? И, во-вторых, как честный волколак, обязан на тебе жениться?
Татьяна тихо рассмеялась и спросила:
— Это предложение или угроза?
— Это констатация факта.
Танюша…
Дружно, хором, заревели выспавшиеся дети."
"Таня, мягко, высвободилась из объятий, подошла к кроваткам.
— Проголодались? Сейчас покушаем, мои солнышки.
— Я помогу, — подскочил Андрей, взял ближайшего малыша, проверил памперс и вопросительно взглянул на Татьяну. — Покормишь сразу обоих? Я второго буду сам держать.
— Хорошо, — кивнула женщина.
В конце концов, они это уже однажды делали, и, конечно же, лучше, когда дети едят вместе, и никто не плачет.
Альфа придерживал ребёнка — на этот раз ему достался Игнат — поглаживая его по волосикам, ручке, щечке.
Таня невольно засмотрелась — впервые, не на детей, а на их приёмного отца, который глаз от детворы не отрывал и постоянно ласково их касался, что-то поправлял, улыбался им и выглядел совершенно счастливым.
«Луна, я боюсь сглазить или спугнуть.
