Хорошо-то как!
Татьяна обняла себя за плечи и почувствовала, как ворохнулась волчица, просяще заскреблась, но тут же отступила и затихла.
Все правильно, нельзя ей сейчас оборачиваться! Сама-то она легко перейдет в волчью ипостась, а ребенок пока оборачиваться не умеет и неизбежно погибнет, если мать выпустит Серую. Вот и приходится оборотницам всю беременность проводить в одном облике. Зверь понимает и терпит — ради потомства на все пойдешь!
Мысли перепрыгнули на Кирилла, и сразу сердце полоснула боль — как же так? Неужели, его нежность и бережное отношение все эти годы были только по необходимости, не от сердца? А она-то, глупая, рассиропилась и поверила, расслабилась и просто купалась в женском счастье!
День, когда они стали близки в зверином облике, она помнила до малейших нюансов.
Это было волнующе и как-то очень правильно, а метка — самым естественным и верным завершением единения. Как жаль, что она не успела поставить свою! Чуть-чуть не дотянулась, а потом момент был упущен — метку, настоящую парную метку, а не просто укус, можно было поставить только в момент получения разрядки.
Кирилл предложил дождаться его возвращения и сбегать потом в лес вдвоем, волками, завершить начатое. Как же она его ждала!
Но незадолго до возвращения альфы, в дом зашли волки, с тысячью извинений, пряча глаза, собрали ее и перевезли в дом матери Кирилла. Огорошили вестью, что альфа встретил свою пару и везет ее в клан, а ей велено сидеть здесь, к дому и Кириллу не подходить и ждать, когда он ее сможет принять для разговора.
Конечно, она не сидела, а пыталась добраться и поговорить — все-таки, не любовница — жена, еще и с его меткой! — но ее не пустили, а Кирилл к ней так и не вышел. Если бы ей хватило тогда времени, и она успела поставить свою метку, никакая пара его не волновала бы. Прошел бы мимо и не почувствовал. Или, если бы волк тогда не поставил ей свою метку — сейчас просто разошлись бы и все.
Нет, кого она обманывает? Просто было бы для Кирилла, а для нее все равно сложно — она же влюбилась в альфу еще девчонкой.
Бегала к отцу, а на самом деле, еще раз увидеть Кирилла, обнять его глазами, втянуть его запах, от которого кружилась голова. Дура она, дура! Надо было бежать, сломя голову, прочь! Уехать, раствориться в мире и забыть. У каждого волка есть пара, только в паре оборотни по-настоящему счастливы.
