– Ладно, – вздохнула я, осторожно разглядывая лицо Ивана. Он же внимательно смотрел на меня. Эх, наверняка макияж не может скрыть следы бессонной ночи. – Ты даже не представляешь, какие сложные у меня отношения с Ядвигой Станиславовной. Может, со стороны и не заметно, но она меня терпеть не может!
– Да нет, со стороны очень даже заметно, – усмехнулся Иван.
Я тут же покраснела.
– Лучше бы удачи пожелал, чем насмехаться! – проворчала я.
Тогда парень, пользуясь тем, что руки у меня заняты, поправил воротничок моей белой рубашки; теплые пальцы дотронулись до лба, заправили светлую прядь волос за ухо…
– Удачи! – наконец проговорил он, в то время как я удивленно смотрела в его глаза.
– В дверь за тебя постучать?
Представила себе, как пинаю дверь кафедры: «Сова, открой! Медведь пришел!» Нет, это все-таки невежливо.
– Да, пожалуй, – обескураженно отозвалась я.
Тогда Иван уверенно постучал костяшками пальцев и на глухое «Да? Войдите!» услужливо распахнул передо мной дверь.
– Прошу!
– Спасибо, – пробормотала я.
– Удачи, Лера!
Шагнула в кабинет, как в глубокую пропасть. Лечу теперь, цепляясь юбкой за торчащие коряги, в надежде уцелеть и выбраться отсюда живой. Или больно приложусь об землю в тот момент, когда Жаба с позором выставит меня из кабинета. Вместе со всеми долгами…
– Здравствуйте, Ядвига Станиславовна! – промямлила я.
Жаба, с задумчивым видом глядевшая в окно, повернулась ко мне на крутящемся офисном кресле, как злодеи в фильмах. Сейчас скажет: «Well, well, well! Вот ты и попалась, как муха, в мои липкие сети, прогульщица Журавлева!»
Под пристальным взглядом Ядвиги я чувствовала себя крайне глупо.
Еще и с этой огромной коробкой суфле в руках.
– Неужели Журавлева принесла все долги? Не верю! Сейчас снегопад обрушится на город…
– Ядвига Станиславовна! – пропищала я незнакомым голосом. Эта женщина вселяла в меня ужас. Еще и история с ее дочерью, и свалившийся на мою бедную голову дар. Слишком много странного и мистического происходит в жизни.
– Здесь все пропущенные конспекты и курсовая за первый курс…
– Кладите всё на стол, Журавлева! Посмотрю, – устало вздохнула Жаба.
Я послушно разложила перед ее носом бумаги. Ядвига зашуршала листами. Читала вдумчиво, то хмуря лоб, то широко открывая глаза. Я сама не заметила, как не нарочно начала повторять ее мимику.
Вертолеты же периодически тарахтели:
– Нет! Не может быть! Что? Нет!
Мысли Ядвиги совсем не вносили ясности, поэтому я еще больше отчаялась.
