Любовь в никогдабре

Может, кому-то это покажется излишним, но в свете последних событий я счел это необходимой мерой. Злоключению это не очень понравилось, она явно считала, что я перебарщивал, но не перечила.

Она вообще после моего взрыва как-то загадочно на меня косилась и явно о чем-то своем думала. Я несколько раз порывался спросить, о чем именно, но останавливал себя — еще раз получить от ворот поворот не очень-то хотелось. Раза хватило. Я умный, быстро учусь…

«Люби меня!» Ну идиот, честное слово… До сих пор стыдился той фразы.

Как вообще можно было догадаться такое ляпнуть? Это был первый и последний раз в моей жизни, когда я попросил кого-то о взаимности. Не зря думал всегда, что любовь и я — из разных вселенных. Правда, оказалось, что сам я способен испытывать сильные чувства. Но вот в обратную сторону… И неважно, что еще сделаю и как ласково буду говорить или смотреть, — нельзя такого, как я, любить. Что ж, урок усвоен…"

"Но Валерию я не винил, и моя любовь к ней не стала меньше, наоборот, росла. Когда я наконец себе в этом признался, то позволил в открытую подмечать связанные с хранительницей мелочи и ценить каждый проведенный с ней момент.

А моментов было много. Я смаковал каждую ее улыбку, подаренную мне, каждый наш разговор. Лежа в постели перед сном вспоминал ее запах, мысленно прижимал к груди и словно бы засыпал с ней в обнимку.

Я ревновал ее даже к Кузьме… Да, обещал его отдать, но рука не поднялась. Не хотел огорчать Злоключение, да и мне, признаться, он понравился. А когда увидел, как спокойно кот провожал взглядом летающих по улице зимородков, и вовсе успокоился.

А еще я ревновал, потому что кот смог сделать то, чего не смог я, — влюбить в себя Валерию.

***Три дня прошли, а хранительницу Максима так и не нашли — ни живую, ни мертвую… Я только что снова наорал на своих людей, приказал рыть дальше, ведь оставалось еще несколько часов до инициации друга. Не знаю даже, почему не отозвал их. Видимо, не хотелось признавать, что Макс обречен.

Два часа снова и снова перечитывал собранную моими ищейками информацию, пытаясь понять, что упустил, или найти какую-то зацепку.

Но тщетно.

«Прости, друг…»

Я обернулся зимородком и полетел к берегу реки, где уже собирались инниферы, чтобы не оставлять Максима одного в такой момент. Друг поблагодарил всех собравшихся сородичей за поддержку. Он всегда славился своей смелостью и бесшабашностью, вот и теперь, похоже, был готов принять свою судьбу.

Уже через несколько минут Макс превратился в зимородка.