Любовь в никогдабре

Но могла ли я его винить? Я и сама часто плакала, но только когда оставалась одна — не хотела, чтобы иннифер видел мои слезы и думал, что сдалась. Ему и так было тяжело.

Да, гипнолог Сергей Денисович оказался отличным специалистом, мы плотно работали, я вспомнила много моментов из детства, но заклинание никак не хотело выбираться наружу. И Алексей мрачнел всё больше.

Вот и теперь, выйдя из кабинета после работы с Сергеем Денисовичем, застала иннифера стоящим у окна с поникшими плечами. Я подошла к нему и протянула руку, хотела положить ему на плечо, как-то утешить.

И, только в последний момент вспомнив об ожогах, с грустью опустила ее обратно и лишь спросила:

— Как ты?

Хотя зачем спрашивала, ответ и так знала: плохо.

Алексей

В то время как любовь к Валерии цвела буйным цветом, от надежды выжить остался лишь пепел, и только где-то глубоко внутри еще тлела маленькая, отчаянная искра. Но скоро погаснет и она."

"Я поговорил с Ильиным. Тот обещал, что еще вот-вот, еще чуть-чуть, и всё получится. Словно чувствовал, будто плотину в голове Валерии скоро прорвет, и воспоминания вырвутся наружу.

Но успеет ли он?..

Хранительница старалась — я четко это видел. Так что сам виноват. Отталкивал ее, порой орал, язвил, вел себя как напыщенный индюк — теперь это понимал. Конечно, о какой любви можно говорить в таком случае? Вот я больше и не говорил. Люди правы: насильно мил не будешь. И не все ошибки можно исправить…

Но разве она виновата в том, что я не справился? Поэтому твердо решил: если кто и должен страдать, то я.

Пусть хоть она выживет… Мир не должен лишаться такой солнечной улыбки.

Я как обычно предпочел не надеяться на авось и всё предусмотрел. Осталось поговорить с хранительницей. После работы подошел к дивану перед камином — Валерия любила вечерами нежиться там с котом.

Присев на подлокотник, я начал говорить:

— Я открыл несколько счетов, в том числе валютных, и положил туда крупные суммы, чтобы хватило и тебе, и родителям. — Валерия изогнула бровь, а я поспешил договорить: — Не хочу, чтобы ты думала о том, где взять денег на кусок хлеба.

Хочешь работать — пожалуйста, но пусть это будет вопросом самореализации, а не выживания.

Хранительница округлила глаза, резко выпрямилась. Даже дремавший до этого Кузьма лениво приоткрыл один глаз.

— Алексей, ты о чем вообще говоришь? Еще есть время! Не смей сдаваться!

— Я и не сдаюсь, просто хочу, чтобы ты была в безопасности, когда… если… — И я замолчал.

Глаза Валерии наполнились влагой.