Любовь в никогдабре

Сделала это играючи. Так непривычно, что я снова «удачница»… Мое невезение закончилось сразу после инициации Лёши.

Я теперь прежняя я… только гораздо счастливее.

Вдруг услышала шелест крыльев, а потом на оконную раму вдруг присел зимородок. По-хозяйски так уселся, как будто там его законное место. Потом пробрался в квартиру, и вот мой иннифер уже стоял рядом.

— Я же сказала, я просто за вещами…

— Ты слишком долго тут была! — возмутился Лёша. — К тому же там снег срывается, так что наблюдать за твоим окном с дерева было не слишком комфортно…

— Снег? — охнула я.

Снег в начале декабря для Краснодара явление редкое. Я взяла Алексея за руку, потащила на балкон любоваться.

С неба и правда срывались необычно крупные белые снежинки, и им было всё равно, что падали они на вполне еще зеленую траву — она у меня перед домом круглый год таковой оставалась. С дерева неподалеку даже не успели слететь все листья, до сих пор украшали золотом ветвистую крону. А сквозь тучи проглядывали яркие солнечные лучи.

Вдруг вспомнился мой давний спор с Ольгой.

«Я? Влюбилась в Алексея? Пфф… Знаешь, когда это случится? В никогдабре!» — сказала я тогда подруге.

Как в воду глядела.

Яркое солнце, зеленая трава, осенние листья, снежные хлопья… Этого всего вместе быть не могло, но Краснодар — удивительный город. Здесь иногда четыре времени года сходились вместе.

— Лёш, — пихнула я иннифера в бок. — Кажется, никогдабрь наступил!

Бонусный эпилог

Валерия"

"Я погладила свой выпирающий живот, посмотрела на себя в зеркало и улыбнулась.

Никогда не забуду реакцию Лёши на эту радостную новость.

Мы нежились в кровати вечером, и я вдруг привстала на локте, заглянула ему в глаза и сказала:

— Лёш, надеюсь, ты не приказал выкинуть ту гору сказок и книг для детей?

— Нет, их просто убрали в отдельну… — И он резко замолчал. А потом покраснел, сглотнул и уставился на меня так, будто увидел привидение. — А ты почему спрашиваешь? Т-ты… я…

И я помогла, радостно рассмеявшись:

— Да, любимый, ты и я.

И тут мой иннифер подскочил с кровати, начал мерить шагами комнату, запричитал:

— И молчала?! Это же надо доктора — пусть всё проверит! Это же надо комнату, вещи, витамины! А вдруг я что-нибудь тебе повредил там? Отдыхать надо больше!

А потом повернулся ко мне, улыбнулся во все тридцать два зуба:

— Лер, это ж я что, папой стану, да?

«Самым лучшим…» — подумала я, кивнула и раскрыла объятия.