Любовь в никогдабре

«Типун тебе на язык, Алекс!» Переспать — оно бы и можно, да ведь влюбится, как пить дать! Начнет бегать за мной, преданно смотреть в глаза, заискивать, требовать повторения… А мне придется отказывать, потому что продолжения я однозначно не захочу. Нет, ни к чему мне очередная страдающая по мне женщина. Да и отношения у нас не те, определенно не те, не стоит усложнять их еще больше.

Валерия уже давно купалась, а я всё продолжал видеть ее в своей голове в одном нижнем белье. Перевоплотившись, решил сварить кофе, и только присел за стол, намереваясь пригубить ароматный напиток, как в коридор вышла мокрая Валерия.

Нет, я все понимаю, конечно, но что ей мешало обернуть полотенцем тело вместо головы?

Я застыл с чашкой у рта, рассматривая женские прелести. Нет, прелести определенно были неплохи. Более того, настолько неплохи, что я даже не припомню, чтобы женщина когда-нибудь меня настолько впечатляла своей наготой.

Кстати, сначала я даже подумал, что пронесет, и она не станет орать.

— А-а-а-а! — вдруг пронзительно завизжала хранительница, развернулась и помчалась в свою комнату, сверкая пятками. А я успел приметить симпатичную родинку на ее классной заднице.

Да, я уже лицезрел Валерию голой еще до того, как она узнала о своей роли… но сегодня словно увидел ее в другом свете. Однако это никак не помешает выполнить миссию, не стану рассматривать ее как вариант для постельных утех.

Зато ничто не мешает мне наведаться вечером в Краснодар и сбросить напряжение в объятиях какой-нибудь красавицы. Главное — выбрать, ведь ни одна не откажется.

Медленно допивая кофе, я разузнал, где находится нужный нам фонд, а также график его работы. Наведаюсь туда, а вечером рвану в город.

Хранительница выйти из своей комнаты не спешила. Стеснялась, что ли? Странный народ, эти женщины.

Постучав в ее дверь, я сообщил, что уезжаю в фонд, отзвонюсь, как что-то узнаю, но вернусь завтра, поскольку на вечер запланирована серьезная встреча.

Ответом мне была тишина. Будем считать, что Валерия меня услышала.

***— Молодой человек, — сдвинув очки на кончик орлиного носа, сказала сидящая за стойкой старушка с седыми волосами, собранными в идеальный пучок, — я же вам уже объяснила, что правила едины для всех.