Любовь в полдень

Он выпустил жертву на свободу, лег рядом и настороженно уточнил:

— В каких книгах?

— В учебниках по ветеринарии. Ну и, конечно, весной наблюдала за белками, домашними животными и...

Кристофер громко откашлялся, потом еще и еще раз. Беатрикс искоса взглянула и поняла, что недавний угрюмый страдалец всеми силами пытается удержаться от смеха.

Что за безобразие! Первая встреча с мужчиной в постели — и вот пожалуйста! Хохочет!

— Не вижу ничего смешного, — деловито заявила она. — Я читала о процессе воспроизведения двух дюжин биологических видов, если не больше, и, за исключением улиток, у которых гениталии находятся на шее, все они.

Сраженный приступом хохота, Кристофер с трудом поднял голову, увидел искреннее недоумение, возмущение и мужественно подавил новую вспышку.

— Не обижайтесь, смеюсь вовсе не над вами.

— Надо мной!

— Нет-нет. Все дело в... — он вытер блеснувшую в уголке глаза слезу, — в белках.

— Что ж, возможно, подобный способ спаривания и может показаться забавным, но белки относятся к продолжению рода очень серьезно.

Замечание вызвало новую волну бурного веселья. Демонстрируя открытое пренебрежение к репродуктивным правам мелких грызунов, Кристофер уткнулся лицом в подушку, то и дело вздрагивая от приступов хохота.

— И что же такого забавного в прелюбодеянии белок? — недоуменно осведомилась Беатрикс.

Кристофер уже едва не задыхался.

— Ни слова больше, — с трудом пробормотал он.

— Судя по всему, у людей не так? — с достоинством уточнила Беатрикс, пытаясь скрыть неловкость. — Они занимаются этим иначе, чем животные?

Овладев собой, Кристофер поднял голову и посмотрел блестящими, смеющимися глазами.

— Да. Нет. То есть бывает и так, но...

— Но вам так не нравится?"

"Подыскивая точный ответ, Кристофер задумчиво поправил ее растрепавшиеся волосы.

— Нравится. Даже очень нравится. Но тебе в первый раз лучше по-другому.

— Почему же?

Он посмотрел неожиданно серьезно, многозначительно улыбнулся и очень тихо спросил:

— Показать — как?

Беатрикс застыла.

Приняв молчание и неподвижность за знак согласия, соблазнитель медленно придвинулся и бережно, словно боясь испугать, накрыл своим телом. Бедра оказались на ее бедрах, а вожделение проявилось настолько недвусмысленно, что сомнений не осталось даже у столь неискушенной особы, как мисс Хатауэй.