Любовь в полдень

 — Не может быть! Надеюсь, речь идет не о другой женщине?

— Нет.

— Все деловые вопросы улажены, наследство в порядке?

— Да."

"— В таком случае причин для промедления нет. Вы открыто выражали свои чувства, особенно в первое время после возвращения: постоянно твердили, как скучали в разлуке, как мечтали о встрече. Сто раз повторили, как много я для вас значу... так в чем же дело? Почему страсть внезапно охладела?

— Я ожидал, надеялся, мечтал увидеть вас такой, какой узнал в письмах. — Кристофер замолчал и посмотрел тяжелым, требовательным взглядом.

Пруденс обладала ангельской внешностью, однако вместо небесной безмятежности на лице отразился адский гнев.

— Но почему вы постоянно спрашиваете об этих дурацких письмах? Это всего лишь слова! Слова ничего не значат!

«Вы научили меня понимать, что слова — самое важное, что существует на свете».

— Ничего не значат, — тихо повторил Кристофер, продолжая смотреть ей в глаза.

— Да. — Почувствовав, что удалось безраздельно сосредоточить внимание на собственной персоне, Пруденс немного успокоилась. — Я здесь, Кристофер, рядом — настоящая, живая. Глупые старые письма больше не нужны. Зачем они, когда мы вместе?

— А как насчет рассуждений о квинтэссенции? — уточнил капитан. — Они тоже ничего не значат?

— Какие рассуждения? — переспросила Пруденс, пунцово покраснев. — Что-то не припомню, о чем шла речь.

— О том, что Аристотель называл пятым элементом, — мягко подсказал он.

Румянец мгновенно исчез, уступив место восковой бледности. В эту минуту мисс Мерсер походила на провинившегося ребенка, которого взрослые застали на месте преступления.

— Но какое это имеет значение? — закричала она, очевидно, вспомнив, что нападение — самая надежная защита. — Не лучше ли поговорить о чем-нибудь важном, настоящем? Кому нужен какой-то пыльный Аристотель?

«Мне нравится верить, что в каждом из нас присутствует капелька звездного света».

Нет, пустая, тщеславная кокетка не могла написать этих искренних, беззащитных слов.

Кристофер застыл. Мысли торопливо сменялись, на миг цепляясь одна за другую подобно атлетам в эстафете. Да, писала какая-то другая женщина... с согласия Пруденс... его обманули... Одри, должно быть, все знает... его заставили поверить в искренность, а потом письма внезапно прекратились. Почему?

«Я вовсе не та, за кого вы меня принимаете...