Любовь в полдень

»

Кристофер ощутил, как горло и грудь сжались, словно схваченные железным обручем, а потом услышал скрипучий звук, отдаленно напоминающий растерянный смех.

Пруденс тоже рассмеялась — с облегчением. Она понятия не имела, чем вызвано его странное веселье.

Значит, его решили проучить? Возможно, отомстить за какую-то давнюю обиду? Видит Бог, он выяснит, кто это сделал и зачем.

Заманили в ловушку: заставили полюбить, а потом безжалостно предали, бросили. Он и сейчас любил ту, которую не мог даже назвать по имени — потому что имени не знал.

Непростительный удар. Обидчица заплатит сполна, кем бы она ни оказалась.

Внезапно в жизни снова появилась определенная цель: преследование во имя мести. Что ж, состояние знакомое, а потому приятное. Занятие вполне по плечу.

Сквозь холодный гнев проступила улыбка — острая, как лезвие ножа.

Пруденс смотрела растерянно.

— Кристофер? — негромко окликнула она. — О чем вы думаете?

Капитан Фелан подошел и обнял ее за плечи. До чего же просто сдавить ладонями тонкую шею и задушить! Но вместо этого он лишь очаровательно улыбнулся:

— Только о том, что вы правы.

Слова действительно ничего не значат. Важно вот что. Медленный, глубокий, обстоятельный поцелуй длился бесконечно долго; до тех пор, пока Пруденс не растаяла в объятиях и не застонала от удовольствия, обвив руками его шею. — Прежде чем отправится в Гемпшир, — прошептал Кристофер в приоткрытые горячие губы, — попрошу у вашего отца согласия на официальное ухаживание. Одобряете?

— О да! — воскликнула Пруденс, просияв от восторга.

 — О, Кристофер... означает ли это, что вы отдали мне сердце?

— Мое сердце в ваших руках, — бесцветным голосом отозвался капитан. Он продолжал обнимать прелестную мисс Мерсер, но смотрел не на нее, а в абстрактную даль за окном.

Вот только сердца, которое можно было бы отдать, больше не существовало.

— Где она? — с этими словами капитан Фелан ворвался в дом родителей Одри в Кенсингтоне. Расставшись с Пруденс, он помчался к невестке. — И кто она?

Одри ничуть не испугалась.

— Будь добр, перестань на меня кричать. О чем ты?

— Пруденс сама отдавала тебе письма или это делал кто-то другой?

— Ах, вот в чем дело, — невозмутимо произнесла Одри, взяла пяльцы и принялась с интересом рассматривать незаконченную вышивку. — Итак, ты наконец понял, что переписку вела вовсе не мисс Мерсер. Что же ее выдало?

— То обстоятельство, что она знает содержание моих писем, однако понятия не имеет о тех, которые посылала сама.