Любовница Его Величества (СИ)

Он лишь недовольно взглянул на дочь, но Кати знала, каким ударом будет для него ошибка Елизаветы.

* * *Тихо присвистнув, Катарина позвала Анраша. Едва серая тень метнулась по лестнице и замерла у ее ног, девушка надела черный плащ из недорогой ткани и, открыв двери, вновь окунулась в ночь. У нее была надежда, глупая и призрачная, но все же надежда, что письма надежно спрятаны и стражники не сумеют их найти… Только надежда и вера в то, что слуги у ворот впустят ее, ведь пригласив Катарину в свой дом, леди Мертеи не могла не отдать приказ впускать девушку в любое время суток.

Освещенная дорога была оживленной даже в столь позднее время, а по аллеям бродили разряженные пары, видимо для общения предпочитая ночное время. Кати торопливо шла к дому, указанному еще в памятную встречу с леди Мертеи, но подойдя, направилась не к главным воротам, а медленно шагая вдоль высокой стены, искала вход для слуг. Неприметная калитка обнаружилась за поворотом, и открылась с тихим скрипом. Кати искренне удивилась и тому, что калитка была не заперта, и тому, что возле нее не было охраны.

Медленно, часто замирая у деревьев, Катарина прошла к дому и искренне изумилась, заметив распахнутые настежь двери. Тихое рычание Анраша и Кати отступила под сень раскидистого дуба. Вот теперь, присмотревшись к дому внимательнее, девушка заметила узкую полоску света, пробивающуюся на втором этаже в боковом окне, и движение у деревьев, вблизи ворот.

— Анраш, — тихо позвала девушка, и, развернувшись, поспешила покинуть усадьбу.

Они уже почти были у калитки, когда Кати услышала, как хрустнула ветка, повернулась на звук и замерла, увидев сверкающие в темноте зеленые глаза. Утробное рычание и зверь ринулся в атаку.

— Харан! — кричать шепотом было сложно, но животное замерло, услышав ее голос. — Свои, Харан!

И зверь подбежал, урча, потерся о ее ноги, вызвав нервное рычание у волка. Катарина замерла, с одной стороны зверь ждал ласки, но прикасаться было страшно.

На пороге дома возникла смутно знакомая фигура и уверенный голос ее ночного знакомого, с насмешкой произнес:

— Шестая! И кто на этот раз? — стражники поставили на ноги притихшую женщину, сорвали капюшон с ее лица.