Как думаешь, что я сделаю с этой преградой?
— Дань, угомонись! Я в положении, мне нельзя нервничать, — отмахнулась она от меня, как от назойливого комара.
П-ф-ф-ф!
Я чуть не взорвался, но буквально в последний момент сам себя же и осадил, держа в уме знание, что я говорю сейчас не со взрослой девушкой, а с маленьким капризным ребёнком, у которого забирают любимую игрушку. Вот и всё.
— Что в твоей голове, скажи? Мне уже даже интересно. Ты реально думаешь, что после всего этого ахтунга я буду мил или хотя бы любезен с тобой? Или может стану трахать тебя время от времени от безнадёги? Да, этого ты так отчаянно хочешь? Чтобы я нажрался и выебал тебя, фантазируя, что рядом со мной любимая женщина? Эта твоя голубая мечта? Быть подстилкой на вторых ролях? Жить со мной, зная, что я тебя на дух не перевариваю.
Я не хочу от тебя детей, ни своих, ни чужих. Я не хочу от тебя ничего, кроме вожделенной свободы.
Всё-таки закипел я и уже не понимал, как успокоиться.
— Ой, замолчи! — глупо хихикнула она, и я, пребывая в полнейшем шоке, поднял брови вверх, наконец-то осознавая, что беседую с конченой идиоткой.
— Это правда, Айза. Она всегда колет глаза. И единственное, что тебе в данный момент нужно сделать, так это оценить свои перспективы и возможности. Я сейчас же потащу тебя в лабораторию, чтобы доказать, что ребёнок, которого ты носишь под сердцем, не имеет ко мне никакого отношения, а потом…
— Суп с котом, Данила, — перебила меня эта ненормальная, а затем жёстко припечатал, — я тебе не сиротка из захудалого Подмосковья.
Ясно? Я — Айза Ильясова. И никто не заставит меня делать хоть какие-либо тесты до рождения моего малыша. Это понятно?
И последние слова она буквально прорычала, а я неожиданно осознал, что при таком раскладе, все мои планы на светлое будущее с Лерой могут рухнуть в одночасье.
Вот только я ещё не знал, что Айза выложила на стол не все свои козыри.
— Чего ты добиваешься? — развёл я руками в стороны. — Это же абсолютная и беспросветная тупость!
— Боже, Данил, я думала, что ты умный мальчик, но, оказывается, я всё это время любила форменного кретина.
— За языком-то следи! — угрожающе тихо процедил я.
— Так я правду говорю, — и снова издевательский смех рвёт её глотку, — ты даже не понял, что угодил в капкан. Всё, милый мой, твоя песенка спета!
— Какой на хрен капкан? Какая песенка? Что ты несёшь? — внутри меня всё дрожало от едва сдерживаемого бешенства.
