И спасибо!
Так я и зажила в этом диком месте. Недалеко от озера и с видом на почти дремучий сосновый лес.
И мне бы восстать из пепла, но не выходит. И с каждым днём всё труднее было преодолевать тоску, печаль и скорбь по прошлому. Бывало, я просто часами сидела на террасе и пялилась в никуда, кутаясь в огромный плед. И внутри меня зияла такая бесконечная пустота. Полнейший вакуум. И я не знала, чем могу его заполнить.
Порой казалось, что вот оно — я почти успокоилась. Но стоило мне только открыть то злосчастное сообщение, где Данил мне признавался в любви, и всё — срыв.
Слёзы ручьём и голос вновь сорван от жалобного воя.
И ещё сны…
Бесконечные видения, где Шахов словно заводной твердит мне, что любит, прижимая к себе так сильно и так жарко, что я была не в силах оттолкнуть его.
Ах, ещё бы раз почувствовать себя живой!
И там, по ту сторону от сознания, я позволяла раздевать себя. Целовать набухшие горошинки сосков, скользить языком до пупка, что прикусывая чувствительную кожу ниже. А затем умирала от эйфории, когда губы Данила накрывали разбухший перевозбуждённый клитор.
Я просыпалась от оргазма. А потом ревела белугой в омерзении от самой себя.
Так и шли дни. Безысходные. Беспросветные. Невыносимые.
Пока однажды телефон не зазвонил, являя на своём экране номер Ангелины Марковны.
— Алло? — приняла я вызов.
— Лерочка…, — услышала взволнованный голос.
— Что-то случилось? — встрепенулась я тут же.
— Ох, не знаю даже, как и сказать.
— Говорите как есть!
— Мария совсем сдала…
— Боже! Но ведь все было хорошо.
"
"— Не хотели тебя беспокоить лишний раз. Да и ничего страшного, ты не подумай. Просто давление и она… очень за тебя волнуется. И я тоже. А мы ведь даже не знаем, где ты. А так бы хоть приехали на денёк, другой к тебе. Проведали и…
И я бы с радостью. Наверное. Но это был не мой дом, чтобы звать гостей.
— Скажи, милая, где и как тебя найти?
— Не надо меня искать, Ангелина Марковна, — выдохнула я, — пожалуйста.
— Лера… тут и котик твой истосковался по тебе страсть как.
Почти не ест ничего, не спит. То круги по квартире наворачивает и тебя ищет, то всё время в окошко глядит и ждёт, что ты вернёшься.
— Бедный мой…
— Да, бедный. Несчастный! Смотреть на него уже страшно. Исхудал. Осунулся. Глаза пустые. Любит. Скучает.
— Боже!
— Два раза уже в ветеринарную клинику возили.
— Ох, чёрт!
— Всем тут плохо без тебя, Лерочка. Давай мы приедем, а? Говори адрес!
— Не надо, — решительно рубанула я и кивнула сама себе, — я сама приеду.
