— Скоро?
— Завтра.
И отключилась.
Лера
Зависаю.
Возвращаться страшно. Здесь, в этом оторванном от реальности месте я чувствовала себя одиноко и уныло, но при всём этом, как за каменной стеной, за которой меня не достать страшному чудовищу.
Тут я могла неспешно латать раны на истерзанном сердце и ждать, пока хоть немного отболит душа, полагаясь лишь на пресловутое время. Ведь только оно, по словам бывалых, являлось лучшим лекарем от всех бед.
По мне, так пока с задачей оно справлялось из рук вон плохо. Или, кажется, и вовсе делало в моём случае что-то не так, потому что ничего не изменилось.
Наоборот, кажется, стало только хуже.
И сейчас, в одном шаге, чтобы вернуться в реальный мир, мне сделалось настолько плохо. Кинуло в жар, а затем резко в лютый холод. Страх перед неприглядным будущим пробежал по ушатанным в хлам нервам и лёгкие будто бы набились стекловатой, грозясь выйти из строя, если я и дальше продолжу заставлять работать их через силу.
Но и забить на всё, и остаться здесь я не могу. Потому что там ждут те, кто волнуется за меня.
Люди, которых я люблю. И Мяус, мягкий комочек белой шерсти, который не единожды слушал мои безутешные рыдания. И каждый раз тыкался своим мокрым носом мне в шею и успокаивающе мурчал.
Разве могу я остаться в стороне теперь, когда и им плохо?
Нет!
А потому я беру телефон и набираю номер своей начальницы.
— Здравствуйте, Пелагея.
— Привет, Лерочка. Ну как ты там?
— Нормально. Завтра еду домой.
— Отрадно слышать. Значит, пришла в себя?
— Да не то чтобы прям пришла, но я упорно ползу к цели.
— Ты главное с курса не сбивайся, — и я слышу, как она тихо смеётся. Хорошая женщина. И я ей была безумно благодарна. За всё!
— Так точно, — шепчу я и глохну в нерешительности, в который раз боясь задать вопрос, который так и рвётся с языка, — Пелагея, а…?
— Что?
— Он меня искал? — я не уточняю имени, мы обе понимаем, о ком идёт речь.
— А тебе надо, чтобы да?
— Нет, но…
Сгибаюсь пополам, потому что внутри меня снова всё скручивает невыносимыми узлами, а потом и вовсе кажется, что в сердце кто-то бьёт со всей силы кривым, отравленным тесаком.
Больно. Невыносимо!
Потому что я знаю, что за прошедший месяц Данил не обивал пороги бабулек, а теперь получается и на работе меня не искал. Номер телефона я намеренно сменила, чтобы уже не дёргаться от его бесконечных анонимных атак. А вот сейчас, что я чувствую?
Если это облегчение, то лучше застрелите меня и разойдёмся!
Боже мой, как же я устала от этих чувств.
