Так что, сочти за комплимент и убирайся отсюда.
Шахов будто бы не слышит меня, а только ещё больше сокращает расстояние между нами. И всё смотрит на меня так…
Будто бы я всё, что он хочет видеть в своей грешной жизни. Какая жестокая иллюзия.
За что?
— Не подходи! — выставляю перед собой руку, но Данил лишь криво улыбается уголком чувственных губ, и я только сейчас позволяю себе разглядеть его.
— А то что?
Он действительно похудел. Под глазами тени. Во взгляде какая-то тотальная обречённость, замешенная на безграничном упрямстве.
В этом весь Данил — танк.
Но я больше не хочу быть его мишенью. Осознанно и прописью — нет!
— Хватит!
— Лера, я пришёл к тебе. Видишь?
— Да уж, нарисовался — не сотрёшь.
Синхронно улыбаемся. Я язвительно. А он так тепло и искренне, что у меня в животе поднимают головы, угашенные в хлам от его появления, бабочки. Взмахивают крыльями.
И готовятся к взлёту.
Тупые создания. Не понимают, что вновь опалят крылья о его безжалостный огонь.
— Да. И не с пустыми руками.
Я же на эти слова только поджимаю губы и отворачиваюсь, не в силах больше терпеть пытки его тёмного взгляда.
— Я развёлся, Лер.
Бам!
— М-м, — в грудь будто бы врезается раскалённая добела кувалда, ломая рёбра и размазывая в кашу внутренние органы.
Он всё-таки сделал это.
Боже!
Он действительно чудовище! Такой же, как и мой отец.
— Вот свидетельство о расторжении брака, — только сейчас я замечаю, что всё это время Шахов держал в руках какие-то бумаги.
— Оу, наверное, ты ждёшь, что я скончаюсь от счастья? – фыркаю и сжимаю руки в кулаки, потому что ладони мои нестерпимо чешутся, так хочется втащить ему по его холёному лицу.
— Нет.
— Нет?
— Но, может, ты всё-таки начнёшь говорить со мной о том, что тебя тревожит, м-м?
— Ни хрена меня не тревожит, Данил, - шиплю я змеёй, - ни ты, ни твой новый статус разведёнки. Единственное, что меня волнует, так это то, что ты бессовестным образом тратишь моё время. Всё!
— К чему эта гордость сейчас, Лер?
— Это не гордость! – рублю воздух.
— Ладно, не гордость, как скажешь. Окей. Но только давай представь себе сейчас, что мне в этот самый момент так же хреново, как и тебе. Нет больше. В разы! Потому что я со своими чувствами давно смирился и выбрал бороться за нашу любовь. И за тебя. А ты просто взяла и выкинула белый флаг.
— Это будет борьба с ветряными мельницами, Данил, — и я быстро провела рукой по подбородку, потому что он предательски задрожал.
