Вот только надышаться не получается.
Темнота…
Лишь приглушённая сенсорная ночная подсветка загорелась при моём появлении.
Тишина…
— Пожалуйста, — шепчу я беззвучно, окончательно вымотанная этим бегом к нему.
И мне бы теперь получить в ответ только один шаг навстречу. Всего один. Чтобы понять, что все не зря. Чтобы открылось второе дыхание и выросли крылья. Я умираю несколько раз и снова возрождаюсь, в ожидании, когда же это случится.
А затем зажмуриваюсь от волны эйфории, что накрывает меня с головой, когда я наконец-то слышу, как на втором уровне квартиры открылась дверь главной спальни.
Секунда неизвестности.
И вот уже до меня доносится звук шагов по коридору.
Стремительный топот ног, спускающихся по ступеням вниз.
Ближе.
Я слышу его торопливый бег.
А затем и вижу, когда Данил, скользя по мраморным плитам босыми ногами, замирает в проёме. И изумлённо, с сомнением глядит на меня.
— Я не сплю? — шепчет хрипло.
Хочется рыдать, подбородок предательски трясётся, но я только отрицательно качаю головой, лишившись дара речи от урагана слишком острых эмоций.
Но уже через секунду облегчённо выдыхаю и всхлипываю, так как он вихрем бросается ко мне.
И укутывает в свои объятия.
Слёзы всё-таки срываются с ресниц. И мне одновременно мучительно больно от этого бесконечного пути по острым осколкам, но, в то же время, запредельно сладко, что всё осталось позади.
— Лера, любимая моя, не плачь!
— Не буду, — рыдаю я, пока его губы сцеловывают солёные капли с моих щёк, — ты только больше не отпускай меня, ладно?
— Никогда…
Глава 66 – Твой.
Твоя.
Лера
Я снова задыхаюсь. От счастья просто быть с ним. От мучительного облегчения, что та точка невозврата, поставленная мной почти два с половиной месяца назад, сейчас стёрлась в запятую, позволяя нам переписать историю нашей любви заново. С чистого листа.
— Ну всё, девочка моя, всё. Я здесь. Я рядом. Не плач, — Данил порывисто рвёт из петель пуговицы моего пальто. Буквально сдирает его с меня, а затем и за шапку принимается.
Откидывает её на пуфик, и спустя секунду грозно смотрит в мои глаза.
Он злится. А я от его такой неприкрытой и очевидной заботы обо мне, снова наливаюсь искрящимися пузырьками шампанского и, не выдерживая их давления, чувствую, что ещё немного и я опять расплачусь.
— Ну, дурочка же.
— Я торопилась, — полностью признаю свою вину, но пытаюсь оправдаться, стыдливо поправляя мокрые пряди и всё ещё всхлипывая.
