Ты…ты единственная, кто меня на самом деле любил.
Всем существом желать ему боли, всем своим естеством жаждать расправы и в то же время понимать, что все это…ненастоящее. А настоящее живет внутри и никак не сдохнет. Настоящее скалится и рычит, стонет и плачет… настоящее все еще любит.
Да, я все еще люблю его…несмотря на все чудовищное и ужасное, что он со мной сделал. Как бы мне хотелось выздороветь, принять волшебную таблетку и перестать сходить с ума, обезболить себе возможность дышать. Ведь при каждом вздохе у меня болит все внутри.
Я ненавижу и себя тоже за то, что не могу выдрать его из своего сердца. Выкорчевать с мясом и начать залечивать раны. Ведь чтобы пойти на поправку, нужно вскрыть нарыв….а если он так глубоко, что до него не достать? Что делать тогда? Как быть?
Поезд остановился на моей станции и, опустив голову, я вышла на перрон. О том, чтобы взять такси, речи уже и быть не могло. У меня остались считанные копейки. Господи, как же пахнет едой и как безумно я голодна. Мне бы хотя бы сухой кусочек хлеба….
Пришлось ехать на маршрутке, потом идти пешком в саму районную клинику. Идти и не думать о еде, о тошноте, о жажде. Стараться просто функционировать и сделать то, что нужно. Потом…потом я подумаю, куда пойти переночевать. Может, меня впустит дворник Архип Иванович, если он еще живет в сторожке за гостиницей. Я когда-то носила ему еду и одежду, которую выбрасывали после отчима, а он всегда благодарил и осенял меня крестным знаменем: «добра тебе, внучка, здоровья, какая же душа у тебя светлая».
Но, как говорила моя мама: «Светлый человек тот, кто в другом свет видит. Тьма никогда не узреет даже лучика ее, только к тьме тянет, только во тьму верует, а светлый человек — он и во тьме луч света найдет».
— Здравствуйте, а Маргарита Сергеевна принимает?
Спросила в регистратуре, и на меня пристально посмотрела старушка из-под круглых очков.
— Ишь, позакрывали лица. Ходють тут. Принимает. Через полчаса как раз прием начнет.
— А в каком кабинете, не подскажете?
— В тридцатом, на четвертом этаже.
Лифт не работает. Так что пешочком.
— Спасибо.
— А карточку взять? Она без карточки не примет. Эй, девушка!
Но я уже быстрым шагом пошла к лестнице. Нет у меня карточки и денег нет, ничего нет. Надеюсь, что только память о маме поможет и вспомнит она ее, а тогда и мне помочь сможет.
Села возле кабинета, выдохнула. Только надо ни о чем не думать. Ни о чем таком, что помешает мне исполнить задуманное.
