"
"Скорее, холодно констатирует факты и выпускает струйку дыма в окно, а я смотрю на его руки и меня ведет от понимания, что только что эти длинные и мощные пальцы вбивались в мое тело по самые костяшки, и я бешено орала, кончая ему на ладонь и думая, что достигла своего края. Своей границы безумия.
— Оденься, мы почти приехали.
И я одеваюсь вся красная. Пунцовая под его холодным взглядом…взглядом, который несколько минут назад сжигал меня в хлам. Я натянула колготки, надела сапоги, одернула подол платья, только ворот остался разорванным, и мне пришлось прикрыться шарфиком.
Машина подъехала к воротам, они медленно распахнулись, и первое, что я увидела — это Гройсман. Гройсман, рубящий дрова во дворе. Я смотрела на него застывшим взглядом, смотрела, как он разламывает в щепки бревна, как поднимаются его руки с топором и опускаются на колодку. Мне не кажется? Или я схожу с ума? Я, наверное, лишилась рассудка. Это не может быть он…его же убили, он же…это он меня вывез, он делал мне документы, он…
— Выходи из машины, Марина.
Мы приехали.
Я нервно оборачиваюсь ему вслед, смотрю, как летят в разные стороны щепки, и ничего не понимаю. Пока не вошла в дом и не увидела плывущую мне навстречу Эллен с псиной на руках.
В эту секунду мои нервы не выдержали, и я поплыла, тяжело осела и упала на пол, погружаясь в черноту обморока.
_____________________________________________________________
*1 — Известные названия искажены намерено в связи с новыми правилами и законами (прим.
автора)
Глава 6
Нет, я не умер. Я убеждался в этом каждую секунду. Мертвым уже похрен. Нет, я не умер, я завидовал мертвецам, потому что завис в собственной агонии, умноженной на бесконечность. Понимал, что творю что-то фатальное, что-то, чего не прощу себе сам…
(с) Ульяна Соболева. Паутина
Его снесло в пропасть, и он летел в самую бездну с горящим на дне вулканом, чтобы обгореть там до самых костей живьем. Нет, не тогда, когда она пропала, а тогда, когда к нему пришел Гройсман.
Гройсман, с которым он не разговаривал несколько лет. Да, преданный, да, много лет прослуживший в их доме, но провинившийся в свое время и сосланный в опалу. Ничего особенного, всего лишь слишком верен был своей хозяйке. Настолько верен, что готов на что угодно, верен до фанатизма. А фанатизм недалек от экстремизма. Петру это не нравилось. Фанатики — страшный народ. Их либо в друзья — либо на тот свет. Горбатого могила исправит.
