Пересидишь пару недель, потом отправлю тебя в Эйлат, отдохнешь за мой счет.
Он рассказывал это на камеру, стоя на коленях в луже собственной крови. Рассказывал и периодически кашлял, и захлебывался собственной блевотиной. Его никогда не найдут. Для всех он будет считаться пропавшим без вести. На самом деле его тело, растворенное в серной кислоте, растечется среди нечистот на мусорной свалке под Бней-Браком.
Для того чтобы вычислить домик в Зейтим, Петру пришлось вначале выйти на своего человека в полиции, потом оплатить за то, чтобы его свели с перекупщиками.
Заплатить столько, сколько не заплатит сам Ассулин. Заплатить столько, чтобы заглушить страх и надежду на будущие сделки с самым знаменитым сутенером в Израиле. Но это было только начало пути. От перекупщика к перекупщику, кого-то деньгами, кого-то грубой физической силой. Иногда приходилось светиться лично. С Даркаром из Моссада пришлось обговаривать всю сделку от и до. Лично. При личной встрече. Он. Глава государства.
Сидел, как гребаный пацан, перед каким-то израильтянином и выворачивал наизнанку все свое нижнее белье…и здесь деньгами не откупиться, здесь будут совсем другие сделки и уступки. У него возникло ощущение, что его взяли за самые яйца в прямом смысле этого слова.
— Ты не можешь ради девки соглашаться на их условия.
Райский, министр обороны, его советник, правая рука и давний друг нервно теребил галстук и курил одну сигарету за другой.
— Я хочу ее вернуть. Понимаешь? Вернуть!
— Девка.
Всего лишь девка. Я тебе тысячу таких найду.
— Не найдешь! Я хочу именно эту! И не лезь в это! Не твое дело! Встречу мне с Даркаром организуй. Время идет! ЕЕ вывезут из страны!
Кирилл Андреевич вышагивал по кабинету. Понимал, что в таком состоянии спорить с Петром бесполезно.
— Пять лет мы не соглашались на эти условия. Пять долбаных лет, Петя.
— Значит пришло время согласиться.
А самого от паники бросает в холодный пот, он им покрыт с ног до головы.
Липким, омерзительным потом. И в голове часики тикают, а когда представляет, что с ней могут сделать, его трясет всего. Тронут, он устроит международный скандал, он перевернет к такой-то матери всю пустыню. Столько голов полетит… Райский тоже это понимал.
— Встречу немедленно. Если с ее головы хотя бы одна волосинка упадет, я разорву все договора к такой-то матери.
— Если вылетишь сейчас — через четыре часа он примет тебя в своей тайной резиденции.
