Всякие глупости, по большей степени о себе, об учебе в меде. Не знаю, заплатили ей за это или просто такая добрая, но мне было необходимо чье-то присутствие. Желательно женское. Мужчин я сейчас к себе подпустить не могла. Каждое прикосновение к моему телу вызывало бесконтрольный приступ паники, с которым я не могла справиться.
— Тебе есть с кем поговорить? Родные там? Родственники?
Участливо спросила уже в который раз Оксана и отрезала кусочек яблока, протянув мне дольку. Когда я поднесла ее к губам, то сама увидела на своем запястье багровые следы от пальцев.
Меня тут же затошнило, и я вернула яблоко в тарелочку.
— Нет, родственников нет.
Отрицательно качнула головой и отвернулась к окну. Единственный человек, которого я считала близким…он хотел меня уничтожить и причинил самую адскую боль, которую мужчина может причинить женщине. Наверное, будь это кто-то чужой, пережить было бы намного легче. Страдало бы тело, а не кровоточила душа. Глупая. Мне всегда казалось, что меня он обидеть не сможет, что я… я — это не те другие.
Он ведь иногда так и говорил, что я для него особенная. Почему-то я верила именно этим словам, а не тогда, когда равнодушно шипел мне в лицо: «Ты никто! Ты моя вещь!». Мы всегда хотим приукрашать и надеяться на лучшее, рисовать на этом лучшем самыми разными красками свои собственные фантазии и затем в них же слепо верить.
— Тогда ты можешь поговорить со мной о том, что случилось. Или я могу позвать нашего психолога, и тебе помогут…У нас часто лежат пациенты после аварии…
Я резко посмотрела на нее, и она осеклась.
Да, после аварии. Ты ведь прекрасно знаешь, что со мной случилось, и доктор ваш лысый знает, и гинеколог, который меня осматривал, и главврач, который приказал меня транками накачать, тоже прекрасно знает. Но вам ведь уже заплатили за молчание. Чтобы я не рассказала вашему психологу, это только навредит мне прежде всего. Я не хочу, чтобы меня кололи всякой дрянью и таким образом пытались закрыть мне рот. Я знаю, что такое успокоительные, и я как-нибудь проживу и без них.
— Прости…все слишком сложно, ты же понимаешь, да?
— Понимаю."
"Ответила я и сжала пальцами простыню. Конечно, я все понимаю. Более чем. Я знаю, как вы все до смерти его боитесь. Я бы на вашем месте тоже боялась.
— Сегодня утром пришли твои анализы. Ты идешь на поправку, и с ребенком тоже все хорошо. Угроза выкидыша есть, но она уже не такая опасная. Кровотечения почти нет. Видно небольшую гематомку. Скоро она рассосется.
