Ну что ж, это явление вполне вписывается в учение сексопатологов, утверждающих: «Переходя от удовольствия к удовольствию, чувственная любовь, если за нею перестает идти юношеская крепость, почти всегда переходит в распутство, и с каждым разом субъект погружается в него все глубже и глубже»[222].
«В старческом возрасте замечается поразительное притупление нравственных чувствований, проявляются грубые оскорбления нравственности, жертвою которых становится молодость»[223].
Шепоты о тайных вакханалиях царицы становятся все явственнее, и вот уже иностранные послы доносят своим монархам: «Императрица ведет жизнь с каждым днем все более невоздержанную, и ее общество состоит из того, что есть самого низкого среди ее придворных. Здоровье ее величества, естественно, расшатано»[224]. И не последнее место в его расшатывании занимали любимцы царицы — Платон Зубов, последний ее любовник, и его брат Валериан.
Начнем с младшего, с Валериана.
"
"Ему девятнадцать лет, он третий из четырех братьев в семье Зубова, прапорщик в конной гвардии, допущен в караул в Царское Село. Именно здесь его увидела императрица и, восхищенная его красотой, начала оказывать ему всяческие знаки внимания, и вскоре он получает чин майора гвардии и назначение в армию князя Потемкина. Затем получает чин генерала и безумно дорогой, в несколько тысяч рублей мундир. Прямо загляденье! Вообразите себе, дорогой читатель, мундир из синего сукна с красными обшлагами и почти весь расшитый золотыми и серебряными галунами и шитьем.
На спине и на груди — звезды из чистого серебра с двуглавым орлом. Такими же серебряными галунами были украшены нарукавники. Набедренники были укреплены цепочками, портупея и темляк обложены серебряной чешуей, ножны сабли посеребрены, на сапогах — тоже цепочки, над шлемом — развевающийся султан ярких цветов. Конечно, красавец неотразимый! Царица на него наглядеться не может, и вот уже без всякого стеснения его и его дружка Петра Салтыкова принимают в интимной компании «Малого Эрмитажа».
Здесь тоже царило веселье, но только иное. Замысловатые игры, придумываемые Екатериной, разные там «колотушки» и «перчатки», уступили место самому разнузданному разврату. Казалось, нет такого вида веселья, которое было бы неизвестно или недозволено «Малому Эрмитажу».
