Госпожа Протасова, которая приводит к потайной двери только самых избранных, самое интимное Екатеринино общество, много могла бы рассказать историй об этих тайных оргиях, мало чем отличающихся от «Оленьего парка» Людовика XV — притона разврата, но она предпочла обо всем умолчать и достойно в качестве своих племянниц воспитывать внебрачных дочерей императрицы.
Но кое-что, конечно, до историков дошло об этих ночных оргиях «Малого Эрмитажа». Обслуживали его всегда три доверенных лакея, а постоянными гостями были: скоморох Лев Нарышкин, перешедший к Екатерине от ее мужа Петра III, которого он тоже развлекал своими сальностями, юродивая Матрена Даниловна Теплицкая, известная вычурным сквернословием, доводившая до слез и экстаза царицу самыми что ни на есть отборными ругательствами и похабными пословицами, двое Зубовых, Валериан и Платон, и их дружок Петр Салтыков, развратный малый.
Потихоньку шептали, что царица разделяет ложе в «Малом Эрмитаже» сразу с тремя: Платоном, Валерианом и Петром Салтыковым.
Можно этим сплетням верить, можно нет. Мы не особенно им доверяем, если учесть, что Екатерина как-то не особенно любила магометанские обычаи своей тетушки Елизаветы, живущей сразу с четырьмя любовниками. Она больше предпочитала «моно». Но что Валериан и Петр Салтыков возвращались из этого «Эрмитажа» в таком исступленном состоянии, что ловили девок на улице, — это нам достоверно известно. Похитив полюбившуюся им девку на улице, они совершали над ней насилие, если ее красота отвечала их представлению об этом предмете, если же нет, то отдавали ее своим слугам, заставляя совершать совокупление у себя на глазах.
Валериан даже платил парням за удовольствие наслаждаться видом насилуемых девушек.
Несколько лет продолжалась веселая жизнь Валериана Зубова, пока это ему не надоело и он попросился на фронт, поскольку храбрости ему не занимать, а военным героем он всегда себя мнил. И действительно, мужество проявил небывалое. Посланный в Польшу, сначала свои армейские занятия перемежал с ухаживанием за польскими паннами, к искреннему возмущению польских панов, что вызвало, по словам историка Г.
Гельбига, взрыв польского восстания в 1794 году.
Во время обуздания этого восстания Валериану ядром оторвало ногу, и когда его, истекающего кровью, клали на носилки, он нашел в себе мужество шутить с солдатами, как бы поддерживая их боевой дух.
С этой его оторванной ногой потом много проблем будет: никак не могли соответствующий протез ему подобрать.
