Неожиданно возникший в моем воображении живой образ – его великолепное смуглое тело, переплетенное с голым женским телом, даже несколькими женскими телами, – оказался настолько тошнотворным, что я подумала, не броситься ли мне снова к унитазу. Я была еще немного пьяна, или уже наступило похмелье, не знаю. Но сердце заныло от боли, а желудок сводило от одной только мысли, что кто-то еще прикоснется к Ремингтону. И тут мне понадобилось срочно зажать ладонью рот и броситься в туалет уже по-настоящему.
Я провела там следующие десять минут, затем снова умылась, убрала все за собой и вернулась в гостиную как раз к тому моменту, когда в номере появились эти вонючие проститутки. Райли, видимо, спускался вниз, к администратору, чтобы провести их наверх – поскольку ни в одном респектабельном отеле подобным женщинам не позволили бы войти самостоятельно. Когда же Пит открыл дверь номера, чтобы впустить их, в сверкающих нарядах и облаке резких духов, я смогла лишь изумленно уставиться на них, ощущая в себе то же мерзкое, гнетущее чувство, свернувшееся внутри меня как пружина.
Женщины оказались очень красивыми, и я с ужасом поняла, что близка к тому, чтобы, как какая-нибудь пьянчужка, наорать на них, а затем разрыдаться. Но я пребывала в такой ярости, что действительно бросилась вперед на перехват и не дала всей троице сделать и пары шагов. Они остановились, видимо, никак не ожидая встретить здесь безумную встрепанную девицу с сердитым, решительным взглядом.
Впрочем, я взяла себя в руки и вполне вежливо произнесла:
– Мы больше не нуждаемся в ваших услугах, леди. Прошу прощения за потраченное время, а вот вам за беспокойство.
Вытащив сотню долларов из бумажника Райли, который стоял ко мне ближе всех, а кроме того, имел наглость вызвать их, я вытолкала женщин в коридор и захлопнула дверь у них перед носом. Затем я резко развернулась и встретилась с хмурыми взглядами, впившимися мне в лицо.
– Это был последний раз, когда ты звонил шлюхам, если он в таком состоянии, – заявила я, угрожающе тыча в него пальцем, чувствуя, как сердце колотится словно сумасшедшее в яростном стремлении защищать Реми любой ценой. – Я понимаю, что не могу принимать здесь решения, но и он тоже не в состоянии это сейчас делать. Они ему не нужны! – Я уже кричала, не сдерживаясь.
