Любви больше нет

Попалась, как рыбка на крючок, – она выставляет фирменную коробку, в которой на подставках вереница кофейных стаканов, – налетайте.

– Спасительница, – хмыкает Юрий Константинович.

– Ваш черный, крепкий без сахара, – Алекса ставит перед ним стакан, – Вера Андреевна – карамельный раф…

Она раздает презенты. Все довольны. Потом змеиный взгляд останавливается на мне:

– Максим Владимирович, я не знала, какой кофе любите вы, поэтому взяла на свой страх и риск как себе.

Равнодушно жму плечами. Кофе и кофе, какая разница.

Но ей удается меня удивить, потому что передо мной появляется стакан с весьма характерным ароматом.

– Черный, с кардамоном. Мой любимый.

Стопроцентное попадание.

– Мой тоже, – невольно вырывается у меня.

Алекса улыбается, на миг демонстрируя ямочки на щеках. Но уже спустя пару мгновений, забывает и о кофе, и о реверансах. Антон вручает ей стопку бумаг, и она моментально погружается. Без раскачки, без игр или попыток оттянуть неизбежное. Просто садится и работает, как универсальный солдат.

И когда ей наваливают дополнительных заданий, она даже бровью не ведет, молча забирает очередную пачку документов.

Юрий Константинович не соврал. У нее производительность просто нереальная. Она щелкает задачи, как белочка орешки. Будто кто-то натаскал ее до такой степени, что все отлетает на автомате. И кажется, даже не устает. Даже к вечеру, ее походка легка, волосы идеально уложены и на губах нетронутая помада. Словно и не пахала весь день, а только что пришла из салона.

В этот раз на ужин она отправляется вместе с нами. Берет какой-то салат с морепродуктами и неспешно цепляет оттуда креветок. В наш разговор не вмешивается, но если обращаются напрямую, то отвечает с непринужденной улыбкой.

– Как вам у нас в городе? – интересуюсь у нее, когда остальные уходят на перекур.

Я давно не дымлю, завязал, как Таську встретил, потому что ей не нравился запах табачного дыма. Алекса то же не любительница никотина и всяких парящих приблуд.

Это радует. Женщина не должна быть похожа на пепельницу и кочегарить всякую дрянь.

– Есть где развернуться, – сдержано отвечает она, – Немного суетливо, но интересно. Извините меня, важный разговор.

Виновато улыбнувшись, берет моргающий телефон и выходит из-за стола.

Я, испытывая легкую досаду, провожаю ее взглядом и не понимаю сам себя. Что-то ломит, царапает крючками за нутро, заставляя смотреть ей вслед.