Люди мы резкие (повести)

Просто хотел заиметь в собственность один из торговых павильонов, но раз вы категорически против, то настаивать благородно не буду. Кстати, ежели разобраться, мне как-то больше по душе Уралмашевский рынок. Только сейчас это понял. Так как время мое нынче страшно дорого, то вынужден уже откланяться. Не возражаете, надеюсь?

Хозяин квартиры, явно не веря, что я вот так просто покину его фатеру, неуверенно поднялся из кресла и сделал шаг в сторону прихожей, желая показать мне дорогу к выходу, видать.

Полный кретин, хоть и на писателя сильно смахивает.

– Секундочку, Иван Васильевич! – заявил я, не спеша расставаться с мягким насиженным местом. – У меня с раннего детства имеется в наличии немножко скверная привычка – люблю расставлять все точки над ""i"". Любопытен я не в меру, признаться. Раз вы сами упомянули некоего Каца, то уж будьте любезны объяснить, что это за зверь такой?"

"– С определением директора Шарташского рынка вы в точку попали! – сухо заметил тургеневский дубликат, подозрительно покосившись на мой левый локоть, неплотно прилегавший к телу.

– Это он наглядно доказал, подослав ко мне какое-то хулиганье! Но я не из пугливых, учтите! И если мне удастся после милого общения с вами остаться в живых, то я уже через неделю выведу Каца на чистую воду с его махинациями и злостными злоупотреблениями служебным положением в своекорыстных целях! Почти десять торговцев согласились подписать заявление о его наглых вымогательствах, так ему и передайте!

– Ладушки, передам! – легко согласился я, даже сквозь фиолетовый ""грим"" заметив, как сильно побледнело лицо этого донкихотствующего борца с ""ветряными мельницами"" местной коррупции.

– Если, понятно, когда-нибудь случайно приведется встретить данного кадра...

С удовлетворением убедившись, что после моих последних слов фэйс Ивана Васильевича облегченно разгладился, потеряв бдительную настороженность, я уже собрался было закончить дело обычным кардинально-фатальным способом, но тут мой взгляд натолкнулся ненароком на фотографию в симпатичной деревянно-декоративной рамке, стоявшую на тумбочке между креслами.

С глянцевого листочка на меня улыбчиво смотрел вихрастый пяти-семилетний мальчуган в матроске. Точно такой синий костюмчик был и у меня в нежном детсадовском возрасте. В натуре, я точно помню.

– Кто это? – заинтересовался я.