Люди мы резкие (повести)

– Мой сынишка Женька, – нехотя ответил папаша и решительно отвернул от меня фотографическое изображение, словно я простым взглядом мог нанести его родному чаду какой-то невосполнимый вред.

– И мамаша у него имеется? Ваша жена то бишь?

– Имеется. Но она чистой сучкой оказалась, ценящей в жизни лишь материальные блага. Уже второй месяц с Кацем живет, коли вы и вправду не знаете!

– Ага! – моментально просек я истинные мотивы рыночной баталии. Оказывается, предо мной не главный герой Сервантеса, а персонаж из ""Маскарада"" Лермонтова.

– Ладушки, мне пора. Счастливо оставаться! – Тренированным рывком я выбросил личное тело из уютных объятий кресла и направился к выходу, хлопнув панибратски между делом господина Дягилева по плечу. Конечно, бугай он здоровенный, но я его совсем не опасался. В случае физического единоборства ему со мной явно не совладать – когда он давеча поднимался с кресла, то сильно морщился от боли. Весьма качественно у него, видать, внутренние органы отбиты. А возможно, и ребра сломаны.

– Кстати, простите, что слегка попугал вас имитацией пистолета. Это всего лишь корейская игрушка, – сообщил я, уже взявшись за ручку двери. – Меня ведь ""Сникерсом"" не корми, дай только немножко поиграть да позабавиться. За чужой счет, разумеется.

– Можно поближе взглянуть? – требовательно протянул ко мне лапу Иван Васильевич.

– Нет, уважаемый, – отрицательно покачал я головой. – Стыдно признаться, но эгоизм не чужд мне с детства. Личные игрушки даже своим детсадовским дружкам не давал! Всего доброго!

Благополучно обнаружил и ""мерс"" и Цыпу на прежнем месте.

– Ты что-то под задержался, Евген, – ухмыльнулся преданный соратник. Рубль за сто, что уже решил проблемку. Верняк?

– Пальцем в небо, братишка. Давай в нашу пивнушку рули. Там все подробно расскажу.

*.* *

Мы уже несколько часов резались с телохранителем в нарды, и мне это дело успело изрядно поднадоесть. И совсем не из-за того, что нынче я заметно отставал по очкам от Цыпленка, а потому что длительное однообразие – ближайший родич натуральной скуке.

Том, не обращая на нас внимания, бессмысленно уставившись в потолок, сочинял свой очередной стих.

Заканчивать игровое единоборство со столь позорным счетом мне было как-то неловко, если не сказать больше. Но я нашел в себе силы и, мобилизовав личный интеллект, все же сумел добиться ничейного результата.

– Контровую? – азартно блестя глазенками, предложил Цыпа, поспешно расставляя фишки вдоль бортиков.