Я до сих пор не понимаю, почему она пыталась убить меня. Нужно держать ухо востро.
— … Желаю вам всем удачи! — ворвались в мои мысли слова ректора, поднявшего сжатый кулак.
— Теперь пойдём заселяться, — проронил Румянцев, радостно блестя глазами.
И он оказался прав.
Мы забрали из главного корпуса наши вещи, получили направление в общежитие номер четыре и пошли в самый дальний конец территории академии, куда не ступала нога обычного посетителя. Там нас поджидало трёхэтажное серое здание с кое-где отвалившейся штукатуркой.
— Я как-то так себе тюрьму представлял, — с неприятным изумлением прогудел здоровяк.
— А чего вы хотели? — сказал один из новичков, проходя мимо нас. — Мы же «мясо».
— Что значит «мясо»? — удивлённо спросил у него другой юнец.
— А ты посмотри, кого сюда заселяют. Сплошь неродовитые бедные дворяне, — невесело сказал первый, пробежавшись взглядом по людям, втягивающимся в здание. — Я сам местный, поэтому хорошо знаю, что в академии кадеты делятся на четыре категории: «элита», «середнячки», «мясо» и «девушки».
И эти категории живут в своих общежитиях. Девушек берегут и готовят к работе с бумагами или в санчастях. «Элиту» без особой нужды в Пустошь не выводят, а то ведь их папочки могут и скандал устроить, если сыночки пальчики прищемят. «Середнячки» — ни то ни сё. А мы с вами, господа, рядовые, пехота, посему среди «мяса» самая высокая смертность.
— Поздравляю, Доброслав, с исполнением твоей мечты, — иронично похлопал я по плечу озадаченного парня и указал на вход.
— Прошу, не стесняйся, заходи. Ты же об этом грезил.
— М-да-а, — промычал он, пригнул голову и проник в здание.
Внутри царил рассеянный солнечный свет, падающий на обшарпанные полы, которые легко могли одарить занозой. Выкрашенные синей краской стены дышали неприятным холодом, а на потолке змеились трещины.
Да ещё нам сказали, что жить придётся аж по четыре человека в одной комнате.
Но ничего не поделаешь, пришлось идти на последний этаж, куда и заселяли новичков.
Первые же два этажа занимали старшие курсы и хозяйственные помещения.
— Да-а, номера тут хромают на обе ноги. Максимум одна звезда. Ещё и обслуживания наверняка нет. И район непрестижный, — саркастически заключил я, оглядев комнату.
К тому же за окном возвышалась Стена, закрывающая весь обзор.
— Ну хоть нам разрешили самим выбрать с кем жить, — попытался найти что-то хорошее Румянцев и бросил сумки на нижний «этаж» одной из двухъярусных коек.
