— Ведь это означает, что лорд Арлингтон тоже освободился.
И трое господ оставили меня ломать голову над тем, кто такой этот загадочный пухлый джентльмен с бородавкой на подбородке.
— Пожалуйста, сэр, — обратился я к слуге в ливрее, праздно бродившему по галерее. — Скажите, куда ведет эта дверь.
Слуга издал презрительный смешок: в Уайтхолле так смеются, когда находят чье-то невежество одновременно и возмутительным, и забавным.
— Неужели вы не знаете? Если вам приходится задавать подобные вопросы, при дворе вас вряд ли ожидают блестящие перспективы, — заметил слуга.
— Эта дверь ведет в личные покои короля.
— Господин Марвуд!
Я остановился, не успев выйти через северные ворота Скотленд-Ярда на тянувшуюся за ними улицу. Взяв снабженные отметками и комментариями гранки «Газетт», я направлялся к печатнику господину Ньюкомбу.
Под внешней аркой укрывалась от дождя женщина. Я смотрел на нее против света и мог различить только высокую стройную тень. Лицо женщины было наполовину скрыто воротником плаща, из-за чего ее голос звучал приглушенно.
— Что, простите?
Женщина опустила воротник, открывая узкое лицо с тонкими губами.
— Кажется, я вас знаю, — произнес я. — Вы ведь горничная госпожи Олдерли?
— Да, сэр. Госпожа велела передать вам, что завтра она нанесет визит подруге в Сити, и, если после обеда вы будете свободны, госпожа просит вас прийти туда.
— Не знаете зачем?
— Об этом вам придется спросить у нее самой, сэр. Дом ее друзей в Колыбельном переулке стоит бок о бок со зданием, на котором висит вывеска с тремя звездами.
Знаете, где Колыбельный переулок? Рядом с воротами Мургейт.
— Я думал, Колыбельный переулок сгорел."
"— Только западная часть. Госпожа намерена там отобедать. Она пробудет у друзей, пока господин Олдерли не пришлет за ней карету.
— И когда же это будет?
— Вы должны встретиться с ней в три часа.
— Хорошо. Пожалуйста, скажите ей…
— Это конфиденциальная встреча, — перебила горничная. — Госпожа желает, чтобы вы никому о ней не рассказывали.
Печатник господин Ньюкомб встретил меня весьма приветливо: в последнее время он пребывал в добром расположении духа.
Ему посчастливилось. Среди других печатников Сити немногим удалось сохранить станки и найти новое помещение после Пожара, не говоря уже о том, чтобы и дальше получать от работы прибыль. Ньюкомб потерял львиную долю товара и часть личного имущества. Однако дела у него по-прежнему шли неплохо.
