Отец пользовался удивительной популярностью — даже вопреки тому, что согласно его религиозным воззрениям бо́льшая часть рода человеческого, за исключением его самого и немногих избранных, в загробной жизни обречена на вечные муки. Но если закрыть глаза на батюшкино вероисповедание, он был известен как порядочный и при этом добрый человек, прекрасно владеющий ремеслом и всегда готовый прийти на выручку попавшему в беду другу.
— А вашему батюшке по душе жизнь в деревне? — спросила госпожа Ньюкомб.
— Сейчас для него не важно, где он живет, госпожа.
Отец редко выходит из дому, а за пределами сада бывает и того реже. Почти весь день он дремлет на кухне, у огня.
— Значит, и дальше собираетесь жить в Челси?
Я помедлил с ответом.
— В ближайшее время нам придется съехать — наше присутствие причиняет неудобства хозяевам.
Ньюкомбы снова переглянулись: как свойственно дружным супружеским парам, они делились друг с другом мыслями молниеносно, не произнося ни слова.
— Вам бы подыскать жилье поближе к Уайтхоллу, — посоветовал господин Ньюкомб.
Еще один обмен взглядами.
— Так уж совпало, что мы с господином Ньюкомбом и сами подумываем о том, чтобы найти жильцов, — с наигранной небрежностью произнесла госпожа Ньюкомб. — У нас есть две свободные комнаты — сбоку, на втором этаже. Небольшие, но достаточно удобные. Сейчас одну из них занимает подмастерье, однако он может спать и на кухне. Ну а вторая у нас вместо кладовой.
Откуда-то из дальней части дома донеслись пронзительные вопли.
— Ох уж эти негодники! — покачал головой Ньюкомб.
— Дорогая, сделай так, чтобы они помалкивали, хотя бы пока господин Марвуд не уйдет."
"— Обычно они сидят тихо, как мышки, — произнесла госпожа Ньюкомб, с милой улыбкой направившись к двери. — Но так уж получилось, что и у Мэри, и у Генри одновременно болят зубы, и стоит одному из них разреветься, как второй тут же подхватывает. — Выйдя на лестницу, она поглядела вниз и стала звать невидимую служанку: — Маргарет! Угомони детей, да поскорее!
— Аптекарь готовит для них капли, — пояснил господин Ньюкомб.
— Иначе они не успокаиваются, а цена меня не смущает — за покой в доме никаких денег не жалко.
Раскрасневшаяся госпожа Ньюкомб по-прежнему стояла в дверях.
— Маргарет разрешает детям на головах ходить. Вот глупая! Совсем распустила мальцов. Я ей уже тысячу раз повторяла! — Госпожа Ньюкомб снова улыбнулась мне и уже более спокойным тоном прибавила: — Если желаете, сэр, приходите завтра к нам отобедать, заодно и комнаты посмотрите.
