Общеизвестно, что девушки — сладострастные существа, они отчаянно жаждут утолить свою похоть и постоянно выискивают жертв среди невинных молодых людей. Сама Кэт ни разу не ощущала ничего подобного, однако допускала, что греховные желания прячутся где-то в глубинах ее естества, ведь все вокруг считали эту похоть чем-то само собой разумеющимся. После смерти матери Кэт примерно так же относилась к существованию Бога: оно возможно, однако уверенности в этом Кэт не испытывала и все же уважала чувства других людей.
Вот они приготовили обед, подали его жильцам и убрали со стола. А потом госпожа Ноксон побеседовала с каждым из трех слуг по отдельности. Она звала их к себе в комнату одного за другим и бесстрастно, невозмутимо допрашивала. На этом этапе она не делала выводов и не вершила суд. Хозяйка просто собирала факты. В результате у нее сложилась достаточно полная картина произошедшего, начиная с несостоявшегося костра и заканчивая тем, как Марджери забралась в сундук Кэт.
Однако госпожа Ноксон по-прежнему молчала и выполняла свои домашние обязанности в тишине, лишь время от времени отдавая распоряжения.
Молчали и слуги.
Ближе к вечеру чертежнику нанес визит доктор Рен, и двое мужчин долго что-то обсуждали в комнате господина Хэксби. Вид у доктора Рена был мрачный, и Кэт подумала, что его планы по восстановлению Сити натолкнулись на очередное препятствие. Поскольку сегодня вторник, он наверняка посетил собрание членов комиссии по восстановлению Лондона. Кэт надеялась, что Рен и Хэксби пошлют за ней, однако этого не случилось.
Пришло время ужина. Чертежник и архитектор ели наверху. Госпожа Ноксон сама отнесла им подносы, а Марджери воспользовалась случаем и якобы случайно уронила ложку Кэт в золу.
А Джон между тем хромал по кухне, всем своим видом напоминая обеим девушкам о своей ране и напрашиваясь на сочувствие. Может быть, он даже хотел пробудить в них чувство вины. Кэт подумала, что Джон — всего лишь большой ребенок, такой же, как и все мужчины.
Нож едва оцарапал ему бедро, однако вид у парня такой несчастный, будто он лишился ноги.
После ужина госпожа Ноксон обвела взглядом собравшихся за столом и холодно произнесла:
— Теперь я еще раз поговорю с каждым из вас. Начну с Джона.
Слуга прошел за хозяйкой в ее комнату. Задержался он там ненадолго, а когда вышел, лицо его было красным, будто гвардейский мундир, а губы дрожали.
Марджери робко подошла к нему.
— Что случилось? — шепотом спросила она.
