Ловушка для дураков

Сколько же все это стоит? В который раз за сегодняшний вечер подумал Ашот. Ну, старик, ну, покойничек! Иметь такие сокровища и умереть в нищей поселковой больнице… Будь у Ашота лекарство, он сумел бы вырвать старика из лап смерти. Что же он, дурак богатый, думал, а?.. В таком случае, дорогой, захохотало что-то внутри Ашота, тебе не досталось бы его наследство…

Один портрет производил особенно сильное впечатление. Он не мог оторвать от него глаз. Темные зрачки, как живые, уставились на Мирзояна. Пожилой мужчина с портрета спрашивал, укорял, молил о чем-то… И предрекал несчастье.

Ашот отступил на шаг и с усилием отвел глаза в сторону, приказав себе на смотреть на портрет. Он почувствовал мистический страх. Нервы ни к черту, надергался за день, ночь не спал, да и устал сегодня, как собака.

Он решил не брать картины с собой. Пусть стоят пока здесь, как и стояли, потом что-нибудь придумает. Полотна не слишком громоздкие, но с рамами ему их сейчас не утащить, а вырезать — рука не поднималась.

Он бережно укрыл картины, потом снова повесил на ящики запятнанное покрывало и, убедившись, что оставляет все, как было, покинул кладовку.

До рассвета он продремал на старом диване. Дом, словно в благодарность за то, что он оставляет здесь часть сокровищ, не беспокоил его непонятными звуками.

Еще затемно Ашот, переложив драгоценности в свою сумку, закрыл на замок дверь и осторожно выскользнул за калитку.

А зря. На противоположной стороне улицы, в соседнем доме осторожно открылась дверь, и оттуда вышел мужчина в темном плаще. Он прижался к толстой липе, чтобы его не заметили, и стал наблюдать за Мирзояном.

В последний раз глянув на дом, словно прощаясь с ним или пытаясь еще лучше запомнить местоположение, Ашот быстро зашагал по улице.

Наблюдатель в плаще, не приближаясь и не слишком отставая, двинулся следом по противоположной стороне улицы.

Вдруг Ашот, будто почувствовав что-то неладное, резко оглянулся. Его преследователь быстро прижался к забору.

Мирзоян ничего не заметил, только вздохнул. Опять ему начинает мерещиться опасность за каждым кустом.

Улица была безлюдная, лишь возле самой станции Мирзояну встретились несколько человек, тоже, видно, торопившихся на первую утреннюю электричку.