Ловушка для дураков

Она заглянула в его глаза и сказала:

— Артем, я видела, что ты почему-то заинтересовался моими серьгами. Еще в тот вечер в ресторане, когда их увидел, хотел про них расспросить, верно?

Беглов, расслабившись после рассказа Валерии про свою подругу, посуровел.

— Это бабушкины серьги. Все, что осталось от ее гарнитура. Еще были брошь, кулон и перстень, они после смерти бабушки Даши моей маме достались. Кулон и перстень мать носила, серьги нет, на них застежки слабые, боялась потерять. Когда самолет разбился, на ней тоже кулон с перстнем были надеты…

— Бабушку обокрали в сороковом году.

Она в тот вечер поехала в театр, серьги, кулон и перстень на ней были. Брошку не надела, потому что та к платью не подходила. Это уже родители рассказывали. Кое-что в квартире еще взяли из драгоценностей, но бабушка больше всего по брошке из гарнитура убивалась. Фамильная реликвия. Да, картину в тот вечер украли, — вспомнила Валерия. — С дарственной надписью самого художника. В семье ею очень дорожили. Бабушка говорила, что какое бы плохое настроение у нее ни было, подойдет, посмотрит несколько минут, пообщается, и все как рукой снимет. Легкий, весенний пейзаж. Бабушка его своим талисманом считала. Когда умирала, все про него спрашивала, родителям что-то наказать пыталась.

— Понятно, — пробормотал Беглов.

— Серьги бабушкины я берегла, думала, когда совсем прихватит, дышать нечем станет, тогда продам. Всего два раза в жизни их надевала. В тот вечер в казино хотела тебя поразить.

— Тебе это удалось, — очень серьезно сказал Артем.

В его голове мгновенно начался отсчет. Тихарь в сороковом году пацаненком был. Не мог он совершить такую кражу. Он в Москву в сорок втором или в сорок третьем приехал, сам говорил, вспомнил Артем. Значит…

Он наполнил рюмки коньяку.

— Лера, мне пора. Давай на посошок.

— Устала, — она потянулась, халат распахнулся.

Полураздетый Артем подошел к ней и обнял нагое тело, просунув руки под халат.

— Я думала, ты останешься. — Жалобно сказала она. Ее глаза были грустными.

— Не сегодня. Как смогу, позвоню.

Она наблюдала, как он одевается. На душе стало тоскливо.

В холле, стоя уже в пальто, он повернул ее к себе.

— Ничего, нормально все. — Она прижалась к нему и попыталась улыбнуться.

— Вот и хорошо, что нормально.

— Завтра, вернее, уже сегодня, приглашу свою Лену, а то муторно как-то и неуютно.

Он направился к двери.

— Подожди, — остановила она его. — Я давно хотела сказать про Яковлева Юрия Петровича.