Ловушка для дураков

Он оглянулся и увидел ее, Элку. Она шла по противоположной стороне улицы, красивая, великолепно одетая. Был конец февраля, и длинная шуба — в пол — смотрелась на ней по-королевски.

Юрий Петрович, как трусливый заяц, шмыгнул в первую попавшуюся подворотню. Сердце бешено колотилось. Что он чувствовал: любовь, злость, ненависть? Любви давно не было, злость и ненависть остались.

В своей старой, ставшей после зоны почему-то тесной дубленке, ее даже конфисковывать не стали, — он стоял в убогой грязной подворотне и чувствавал себя как обосранный.

Ему показалось, что Элка, когда поравнялась с тем местом, где он прятался, скосила глаза в его сторону. Стерва!

После этой встречи он сам пришел к Артему.

Беглов воспринял появление кореша, как должное. В этой царящей в стране неразберихе они были нужны друг другу, как воздух.

— По судимости ты свой долг государству выплатил сполна, на тебе ничего не висит, с нуля раскручиваться начнешь — это для всех. Только мы с тобой знать будем, откуда у тебя первоначальный капитал взялся.

Там, — Артем кивнул наверх, что должно было означать властные структуры, — это сейчас никого не интересует. Сами рвут друг у друга кусок пожирнее, да власть делят. А у ментовки на сегодня руки коротки, нет соответствующих полномочий. Каждого дельца при желании прихватить можно, у всех рыльце в пуху, да только копать глубоко никто не даст. Вечно такой бардак продолжаться не будет. Вот и решай, в тине тебе отсиживаться или делом заниматься. Нищий экономист с головой при таком раскладе — это сумасшедший, по которому психушка стонет. Незачем было на свободу рваться, чтобы влачить жалкое существование. В тюрьме сытнее жилось. Будешь со мной — в накладе не останешься, — властно закончил Артем. — Только смотри, — он все же решил припугнуть нерешительного Яковлева. — Потом чтобы не было, как попова дуда: то туда, то сюда.

Юрий Петрович на минуту смутился.

— В рэкетиры мне, что ли, идти на старости лет? — попробывал пошутить он.

— Зачем? — не принял шутки Артем — В рэкетиры ты не годишься.

Мне твоя голова нужна. И связи.

Яковлев задумался. Знакомства у него в прежние времена были хорошие.

— К моим бывшим приятелям сейчас не сунешься. Высоко взлетели. Меня, когда вернулся, знать никто не захотел. Один в коммерцию ударился, деньги лопатой гребет, у другого должность такая, что ого-го! Третьего слава греет.

— От хорошего куска еще никто не отказывался. Так повернем, что твои бывшие знакомцы сами в дружбаны к тебе запросятся. Отработаем.