Ловушка для дураков

И все же она изменилась — стала злее. Злость и уверенность привели ее сюда. Она хорошо знала, чего можно требовать от бывшего любовника. Все, что он в силах сделать.

— Рад тебя видеть, — Петрович распахнул дверь, приглашая Элку в квартиру. Его глаза при этом сузила злая усмешка. — Быстро меня нашла.

— Ждал? — она выразительно смотрела на Яковлева.

— Какой ты негостеприимный и грубый. — Она прошлась по комнате, рассматривая обстановку. — У тебя уютно, хорошо устроился.

Семенова остановилась возле итальянской стенки из красного дерева.

За кажущейся простотой форм скрывалась баснословная цена. В стеклянной витрине эффектно смотрелся выставленный изящный кофейный сервиз из серебра, рядом теснились позолоченные, золотые и серебряные рюмки всевозможных форм и размеров. Элка помнила, что Петрович любит потягивать коньячок из серебряной рюмашки и ненавидит хрусталь, потому что бывшая супружница со своей мамашей были помешаны на хрустале.

— Вкусы у тебя не изменились, и, смотрю, по-прежнему любишь дорогие вещи.

Яковлев не ответил, прикидывая, сколько она с него запросит за молчание.

Элка не торопилась начинать торг.

— Итак… — Она непринужденно уселась в кресло, высоко закинув ногу на ногу. — «Пришла пора платить по векселям», так, кажется, поется в одной песенке.

— Сколько ты хочешь?

— Много. Ты — владелец известного казино, человек состоятельный, в Думу решил баллотироваться, я видела фильм о тебе. Заслуженный человек. — Она скривилась. — Пробу негде поставить.

— Не тебе об этом говорить. — Петрович начал заводиться, но сумел сдержать себя.

— Мой моральный облик и личная жизнь никого не интересуют, поскольку не собираюсь выдвигаться в государственные деятели. Но я избиратель и член общества и мой долг открыть уважаемой публике, произнесла Элка с издевкой, — глаза на негодяя. Возбужденное уголовное дело несколько повредит твоей репутации. Как ты считаешь?

— Повредит, но ты при этом не получишь ни копейки, — резко сказал он.

— Ну и что? — Элка невозмутимо смотрела на Яковлева. — Зато сорву маску с подлеца.

— С каких пор тебя это стало заботить? И почему ты думаешь, что тебе поверят?

— Это не важно. Найду издателя, который ухватится за хороший скандал. Шуму будет… — Она с плохо скрываемым злорадством мечтательно покачала головой.

Петрович стиснул зубы и заставил себя говорить спокойно.

— Ты неплохо выглядишь. — Он рассматривал красивые Элкины ноги в тонких колготках.