Ловушка для дураков

Не мог он предвидеть и того, что с патриархом воровского мира Тихарем переговорить не удастся. Ни завтра, ни послезавтра, — никогда. И это доставит ему и его людям много хлопот и принесет такие мытарства, что врагу не пожелаешь.

Хорь оттягивался. Вместе с двумя подручными Блохой и Мартыном он вывалился из сауны и, бросив горячую простыню на лавку, встал под душ.

— Е-мое, вот это жизнь! — повизгивал от удовольствия щуплый Блоха, копируя каждое движение шефа.

Его лицо с мелкими чертами производило неприятное впечатление.

Нос, глаза, губы были слишком близко расположены друг к другу, будто собраны в кучку.

Здоровый Мартын молча поливал себя водой и фыркал время от времени.

Троица во главе с Хорем потянулась к бассейну.

— Смотри-ка, — Мартын вдруг показал рукой на низ живота Блохи, весь …ер смылил, нечем трахаться будет.

Он радостно заржал, заранее зная, что ничем не рискует. Блоха не сможет дать ему отпор, силенок маловато, да и шеф такие приколы любит.

И впрямь, шутка Мартына пришлась Хорю по душе.

— Ты прям, как голый министр, этот, как его… — Хорь не мог вспомнить фамилию, — который с бабами в баню мыться попер, а его застуками. Хозяйство у самого с орех, на два раза пописать осталось, а туда же, девочек ему, козлу драному, подавай.

Ухмыльнувшись, он упал в воду и минут пятнадцать плавал туда-сюда, не замечая своих спутников, которые держались поближе к борту, чтобы не мешать шефу.

— Хорош! — Хорь вылез из воды и стал отряхиваться, как собака.

Тридцатилетний, среднего роста, хорошо упитанный, он производил впечатление довольного всем на свете самца.

Злые, маленькие глазки смотрели на всех пренебрежительно. Хорь любил и уважал только самого себя. В детстве его звали Хорек, и он лупил всех направо и налево, услышав обидное прозвище. Первый срок он получил за хулиганку.

— За мелочевку пристегнули, суки, — жаловался он, выйдя на свободу.

Потом, прикинув, что к чему, про мелочевку уже не вспоминал, а гордо выпятив тощую тогда грудь, небрежно бросал:

— Первую ходку сделал.

С тех пор много чего изменилось.

Хорь, заматерев, сколотил бригаду себе подобных и стал утверждаться в жизни. Парни не брезговали ничем. Поначалу обирали пьяных в электричках, караулили в темноте припозднившихся прохожих, дальше — больше: шарашили при случае дальнобойщиков, избивали привокзальных проституток, у которых не было «крыши», и отбирали у них трудовые доходы. Мало было на свете такого, чего не сделал бы Хорь ради денег.