Ловушка для дураков

— Гребень с Вадимом вернулись. Ждут в комнате за баром. Шеф… начал было Борис, но Беглов перебил его.

— Ну что мнешься, зачем на журналистку уставился, или ты ее знаешь?

— Шеф, она была с ментами, с руоповцами, когда они в арбатском особняке шуровали.

— Вот как? — Артем удивился. — Ты уверен, что не ошибся?

— Точно она! — возбужденно зашептал Борис. — И сумка ее, и прическа такая, я сразу узнал.

— Ладно, разберемся, — сощурил глаза Артем. Знакомство с Леной Калининой сулило немало интересного, но сейчас Беглова волновало другое.

Гребень и Вадим приехали в «Белый жасмин» прямо с вокзала. Артем уже знал о смерти Тихаря, ребята позвонили ему сразу, как только обнаружился след старого вора в небольшой ярославской деревне Урежи.

— Рассказывайте, — приказал Артем и тяжело опустился на стул. Мать Тихарь похоронил, поминки по ней справил, про это я уже слышал. Дальше что?

— Все так, без обмана, — первым начал говорить Гребень. — После поминок сел в автобус и через двадцать минут отключился.

Пассажиры подняли тревогу. Автобус остановили, Тихаря отвезли в поселковую больницу. Мы нашли медсестру, старую тетку. Он умер ночью, во время ее дежурства.

— Нет. Перед смертью Тихарь позвал врача. У них был разговор. Медсестра не слышала, о чем речь, ее попросили выйти из палаты.

— Говорит, больной сказал доктору, ну, а тот…

Артем задумался ненадолго, а потом быстро спросил:

— С врачом разговаривали?

Гребень шумно вздохнул.

— Вот с этим хуже, — продолжил рассказ Вадим Сидельников.

 — Врач на следующее утро написал заявление, в отпуск срочно собрался. Он армянин, Ашот Мирзоян. Сказал, дядя позвонил, попросил срочно приехать. Его отпустили в тот же день, там с этим просто, зарплату полгода не платили, про отпускные Мирзоян не заикался, а кроме него в поселке есть еще один врач.

— Только звонка ему никакого не было, — перебил Вадима Гребень. Писем тоже ниоткуда не получал. Ясно, как день, смотался лекарь после разговора с Тихарем. Обидно, мы у него на хвосте висели, на поезд на полчаса опоздали, а то бы еще в Шестихино прихватили голубя за пищик.

Там одно прямое сообщение — вечерний поезд раз в сутки, и — ау, рано утром в Москве. Мы на перекладных с пересадками через Рыбинск и Ярославль добирались.

— Где проживает его дядя, известно?

— Нет, шеф, — одновременно вздохнули оба: и Гребень, и Вадим.

— Дядя есть точно, — сказал Вадим. — Где-то в Московской области проживает, в ближнем Подмосковье.