– Все еще испытываете пристрастие к арестантской одежде, как я вижу? протяжно сказал Морган. От его слов краска разлилась по щекам Грейси, так как она вспомнила, когда он в последний раз видел ее в ночной рубашке. На нее нахлынуло воспоминание о его руках, прикасающихся к ее обнаженному телу, и она отвела глаза, как будто, если бы она смотрела на него, он мог бы точно узнать, что происходит у нее в голове.
Он пошел в ванную и закрыл за собой дверь, а Грейси залезла под одеяло и соорудила вокруг себя заграждение из постельного белья.
Нервы у нее были слишком напряжены, и она не тогда даже задремать, ожидая его появления. Он в полный голос, перевирая мелодию, пел песню, звуки которой доносились до ее слуха, несмотря на шум воды.
Он явно не терял присутствия духа из-за такого пустячного непредвиденного инцидента, подумала она в дурном настроении. Услышав, как открылась дверь ванной комнаты, она закрыла глаза и старалась дышать глубоко и ровно.
– Спите? – спросил он без предисловий. Он лег рядом, и кровать прогнулась под весом его тела.
Грейси затаила дыхание, съежившись под одеялами. Она чувствовала, что он лежит лицом к ней, и чуточку отодвинулась.
– Не надо нервничать, – угрюмо сказал Морган. – Возможно, я и не самый главный в мире романтик, но у меня есть несколько принципов в жизни. Один из них состоит в том, что я никогда не навязываю себя женщине, поэтому вам меня незачем бояться.
– Когда, вы думаете, мы завтра выедем? – спросила она со всем самообладанием, на какое была способна, перестав делать вид, что спит.
– Просыпайтесь, когда проснется. Нет острой необходимости выезжать рано.
– Боюсь, что я не смогу заснуть вместе с вами в одной кровати, пробормотала Грейси, не поворачиваясь к нему. – Я не привыкла спать с кем-нибудь вместе. – Она была готова лягнуть себя за такую святую простоту.
– Представьте себе, что я ваша сестра.
Очень большое сходство, подумала про себя Грейси. Легче представить себе, что ты зеленый человечек с Марса.
Наступила тишина, потом послышалось ровное мерное дыхание.
Уже уснул? У него должна быть спокойная совесть.
Она продолжала лежать, отвернувшись от него, до тех пор пока у нее не онемела рука. Очень медленно она перевернулась на другой бок – лицом к нему. Глаза ее приспособились к темноте, и она смотрела на него из-под своих ресниц, вбирая в себя очарование его строгого умного лица. Даже во сне его чувственный рот выглядел бескомпромиссным и острым, вызывая у нее желание улыбнуться.
