Какой смысл отказывать своим чувствам, своему желанию, возникавшему всякий раз, когда она смотрела на него? Она любила его, и если он не отвечает любовью на любовь, то значит так тому и быть, и ей надо с этим смириться.
Ей хотелось одного – отказаться от борьбы, махнуть на все рукой и уступить мощной силе, сопротивляться которой невозможно.
Она подняла руку и погладила его по лицу, почувствовав, как напряглось все его тело.
– Грейси, – сказал он со стоном, – вы понимаете, что вы делаете?
Она осторожно провела рукой по его плечу и по руке, восхищаясь его силой и чувствуя, как вздрогнуло его тело от ее прикосновения.
– Я хочу вас, Морган Дрейк, – сказала она прерывающимся голосом. – Я хочу вас любить. Я не могу больше бороться с собой.
Она почувствовала, что ее сознание стало затуманиваться, когда он положил ей руку под затылок и склонился к ней.
Он приблизил свои губы к ее губам и бешено впился в них, покрывая раскаленными поцелуями ее лицо и шею и осторожно покусывая губами ее горло.
Грейси застонала, когда он придвинулся к ней.
Одежда казалась раздражающей помехой между ними. Она стащила через голову ночную рубашку и бросила ее вместе с нижним бельем на пол. Он притянул ее к себе, и ее груди сошлись с его грудью. Он шептал:
– Грейси, я никогда никого не хотел так, как я хочу вас.
И она отвечала дрожащим голосом:
– Иди ко мне!
Он прильнул лицом к ее грудям и стал водить языком по соскам, посылая огненные стрелы удовольствия по всему ее телу, а она запустила пальцы в его шевелюру и изогнулась, стремясь приблизиться к нему.
Она испытывала такое чувство, будто всю жизнь ждала этого момента. Может быть, так оно и было. Ирония судьбы заключалась в том, что человек, который разбудил ее чувства и эмоции, доведя ее до исступления, не мог ответить любовью на ее любовь. Но она уже больше не хотела думать об этом, и ее движения становились все более отчаянными и нетерпеливыми. Он продолжал ласкать руками ее груди, целовал ее втянутый живот. Она хрипло застонала от удовольствия, когда его тело оказалось поверх ее.
Она сознавала, что он что-то шепчет ей, какие-то несвязные слова, которые она даже не слышала, потому что она вся дрожала и голова у нее была как в тумане.
– Я буду очень осторожен, – прошептал он, проникая в нее. Она напряглась, но только на миг, затем все оттеснила страсть, нараставшая по мере того, как его движения становились сильнее и ритмичнее. Все ее волнения исчезли. У нее не было ни прошлого, ни будущего – только настоящее.
