– Не будет ли она несколько разочарована тем, что ее Тарзан не завершит вечер в постели с ней?
– Возьмите сумку, – проговорил Морган сквозь сжатые зубы, не обращая внимания на ее замечание и больно впиваясь пальцами в мякоть ее руки. – И улыбайтесь, когда будете прощаться со своими подругами.
Улыбка была больше похожа на гримасу, и, когда Джеки спросила, не случилось ли чего, она слабым голосом ответила, что у нее разболелась голова.
Ее не волновало, какие подозрения может вызвать ее поведение, ей было все равно – пусть хоть вся контора, весь Нью-Йорк перемывают ей косточки в понедельник, когда она явится на работу.
Из того, что сказала Алике, было ясно, что сплетни уже идут. Сейчас ей хотелось одного – бежать отсюда со всех ног.
Морган все еще не отпускал ее руку, когда она забирала свое пальто в раздевалке. На улице было холодно. Морозный ветер покалывал ей щеки и путал волосы на лице.
– А теперь, – сказал он со зловещим спокойствием, – мы обсудим это наедине. Машина моя запаркована на той стороне улицы.
– Он не разжимал руку, открывая дверцу машины, и ждал, когда она усядется.
– Куда мы едем? – тупо спросила Грейси. Как только она это сказала, то поняла, что задала глупый вопрос, так как знала, что они едут на ее квартиру. Она узнала неоновые вывески, когда они приближались к Линкольновскому центру.
Морган ничего не ответит. Мало того, он не проронил ни слова в течение всей короткой поездки и все время сидел угрюмый с плотно сжатыми губами. Когда машина остановилась перед домом, он выключил зажигание и повернулся к ней.
– Итак, вы видели меня вместе с Алике, – сказал он коротко, – и со своим необыкновенным даром логического мышления решили, что дважды два – это четыре.
– Вы не правы. Я знаю, что у вас с ней все кончено. – Земля слухами полнится, подумала она с горечью. Нет, совсем не это беспокоит меня. Я испытываю боль и горечь от того, что сказала Алике, она только подтвердила все мои опасения.
– Тогда в чем же дело?
Он поглядел на нее с удивленным выражением на лице.
Очевидно, он не видел, как Алике проследовала за ней в туалет, а у Грейси не было намерения просвещать его в отношении содержания их беседы, если это можно было назвать беседой.
– Я просто почувствовала себя неважно – вот и все. Я, должно быть, выпила больше, чем могла. Я просто хочу лечь спать. Одна. Без удовольствия быть в вашей компании. – Она повернула ручку двери, настраиваясь уйти от него и не выдавать своих чувств.
– Не торопитесь, Грейси.
