Только не останавливайся!
- Скажи, Энни.
Проворные пальцы ни на миг не прекращают невыносимые движения.
- Сказать... Что?
- Скажи мое имя.
- Себастиан... А-а... Пожалуйста...
- Громче! Скажи ещё раз.
- Себастиан!
Жаркая судорога порабощает все сильнее, заставляя извиваться и умолять.
- Я не могу больше... Пожалуйста!
Дыхание сбивается, перед глазами плывут разноцветные круги, внизу живота полыхает пожар.
- Себа-а-астиан...
Сумасшедшая метель накрывает с головой...
... И снова подземелье.
И звон цепи в темноте. И строгий голос, безжалостно произносящий жестокие слова.
- Ты посмела сбежать.
- Простите, лорД Кимли, я не Думала
- Молчать! Пока я не разрешу, ты не имеешь права открывать рот!
- Но...
- Ты плохо поняла меня?
- ЛорД Кимли,я требую, чтобы вы объяснили мне...
- Ты - что? Ты требуешь?! Наверное, я ослышался?
Свист плети громко разносится в тишине поДземелья.
- Нет, пожалуйста!
- Кажется, кто-то плохо понимает человеческую речь.
УДар кнута рассекает кожу спины.
- Запоминай...
Еще оДин уДар.
- Пока я не разрешу тебе говорить...
Взмах. Тело напрягается, в ожиДании боли. УДар... И кровь течет из прокушенной губы. Только не кричать. Я выДержу. Я все выДержу...
- ...Ты молчишь. Визг плети и сорвавшийся с моих губ стон разДаются почти оДновременно...
И снова теплые объятия, и снова горячие прикосновения, вынуждающие забыть обо всем.
И Кимли, в разных ипостасях, - довольный, злой, раздраженный, равнодушный, разъяренный, - вновь вынуждает меня плакать от боли или кричать от страсти.
Острое наслаждение сменяется пытками, побои - ласками, и над всем этим сияют ледяные глаза моего мучителя.
Проснувшись, долго не могла отдышаться после растаявшего в ночи кошмара, а потом, безутешно разрыдалась в подушку, забыв о собственном обещании никогда не плакать. Как же я устала! У меня больше не было сил бороться. С каждым днем, приближающим знакомство с женихом, мне становилось все страшнее. Если Кимли ведет себя так непредсказуемо ужасно, то каким же окажется его сводный брат? Раз он доверил Себастиану свою будущую жену, значит, одобряет его методы? Но тогда, получается, что и сам он мало отличается от ближайшего родственника?
Вопросы, вопросы.
.. И ни одного ответа.
А еще, меня все больше пугал надзиратель. Его непредсказуемость и нарочитая доброта. Его внимательный взгляд и показное добродушие. Я не знала, чего мне бояться, и это было страшно.
