Просто крепче сжимаю руку Тиграна, считываю его реакцию.
Едва вздергивает брови, кивает. Сжимает челюсть, от чего прорисовываются скулы. Хорошо или плохо? Не выглядит убит горем, не выглядит довольным.
Тигран проводит пальцами по моей ладони, едва поглаживает. Даже не поворачивает ко мне головы, полностью сосредоточен на рассказе враче. Господи, у него даже ни один мускул особо не дергается.
И что происходит?
— Нужна операция.
Это я понимаю хорошо, даже сквозь акцент врача. Застываю, а разные предположения вертятся в голове.
Операция — это хорошо? Исправить его диагноз, избавиться от болезни. Или операция для того, чтобы не стало хуже, потому что болезнь прогрессирует?
Они говорят ещё несколько минут, которые превращаются в настоящую пытку. Конечно, я могла бы остановить Тиграна с его вопросами, попросить всё объяснить. Но не хочу отвлекать.
Не зря ведь мужчины что-то обсуждают, заглядывают в планшет врача. Кажется, выбирают нужные даты. Что-то решается, и я могу подождать, пока всё уляжется.
— Ты дрожишь, — Тигран хмурится, когда мы выходим из кабинета.
Крепко прижимает к себе боком, чтобы живот не мешал. Надавливает на поясницу, уменьшая тянущую боль в ней. — Всё хорошо, слышишь, Лана? Так, пойдём-ка к врачу, ты вся бледная.
— Я просто… Я не до конца поняла термины. Только за операцию, что вы собираетесь делать её в ближайшее время. И это должно помочь. Но…
— И почему сразу не сказала?
— Ну… Ты же обещал, что плохие новости сообщишь мягче. Сильно плохие? Или хорошие?
— И те, и другие, мышка.
Поужинаем сегодня здесь рядом, хорошо? Мне нужно лечь в больницу, будут наблюдать и готовить, в ближайшие дни должны провести операцию. Они пока согласовывают график со специалистом из другой клиники, но не отпускают.
— Хорошо. Но это поможет, так? Всё ведь будет хорошо?
— Конечно, мышка. Куда ты от меня денешься?
Тигран мягко обхватывает моё лицо, приближаясь. Оставляет поцелуй на губах, проводя языком. Тело реагирует дрожью, наплывом теплоты. Я поворачиваю голову, чтобы было удобнее.
Сильнее, жарче. Сомнение жалят под кожей, но их сметает желанием и любовью к этому мужчине. Обнимаю его за шею, поднимаясь на носочки. Наслаждаюсь тем, как наши тела соприкасаются, как Тигран сжимает волосы.
— Ты пахнешь солью, — выдыхает довольно, мажет коротким поцелуем. — И солнцем. Значит, Лана, будет важное задание.
— Какое?
— Никакого волнения, никакого дежурства возле палаты. Гуляешь, развлекаешься, загораешь. Ясно?
— Но…
— Без возражений.
