Ловушка. Форс-мажор

На спине его мешковатого пиджака типа «БОМЖ пустыни» были выдавлены английские литеры «THE А». В ЮАР этот слоган известен много больше, нежели какая-нибудь «кока-кола». Но здесь никто не пытался расшифровать эту надпись. И все же Стуруа не переставал надеяться, что кто-нибудь да попадется. Из тех, кто осведомлен. А осведомлен мог быть лишь тот, кто был там. У него на родине.

В одной из витрин Стас случайно увидел бусы – короткие и пухлые, как сливы. Причем такого же цвета. Чем-то они ему приглянулись, и Стуруа их тут же купил.

Хотя стоила цацка прилично – в районе четырехсот долларов. Искренние возрадовавшаяся редкому покупателю девица предложила заполнить анкету на получение дисконтной карты. Стасу не нужна была карта, но сам процесс его увлек. В результате, едва вписав в графу свою фамилию, он нарвался на отчасти предсказуемый, но все равно дикий вопрос:

– Ой, а вы, наверное, из Молдавии?

– Какой Молдавии? – переспросил Стас и вспомнил, что где-то на глобусе действительно есть такая земля или область.

– Ой, извините, наверное, из Франции, – сделала поправку на его акцент продавщица бус.

– При чем здесь Франция? – Он никак не мог понять логики и взаимосвязи, а потому добавил, уточняя: – Я из Африки.

– Это где джунгли? – решила пошутить девушка.

– Это где буры, – буркнул Стас. Сейчас его отчасти успокаивало лишь то, что о какой-то неведомой Молдавии у нее, скорее всего, примерно такое же представление.

– Буры – это такие гребни на барханах? – продолжала модная тусовщица.

Было заметно, что парень ей очень понравился.

– Буры – это такие мужчины, которые считают, что белые и негроиды одинаково ущербны. Они живут поодиночке, пока их не трогаешь.

– Пробовали, – нехорошо ухмыльнулся Стас. – Они ломтями стругают.

– Кожу. Ломтями со спины настругивают и потом на ремни пускают.

– Зэ А, – сказал ей на прощание Стас и, к глубокому разочарованию девицы, вышел из секции.

Его присказку о бурах и «зэ А» случайно услышал Эдуард, который здесь же примерял пиджак.

Было видно, что примерял его неохотно, поэтому продавщица, используя все свое красноречие, из последних сил настоятельно убеждала в преимуществах последней коллекции. В какой-то момент Линчевскому стало окончательно скушно.

– Прошу пардону, а можно нецензурно выразиться? – Эдик приблизил лицо к её прическе.

– Ёбынь это. Для геев, – тихонько шепнул он, отбросил пиджак и осторожно пошел вслед за Стуруа.

За стеклянными углами стеклянных переходов появилось кафе.