— Чем Виктор отличается от меня? Он может пожертвовать своей жизнью, а я не могу? Мы разделяем одну и ту же позицию, поэтому я не должна подвергаться тщательному анализу за совершение тех же действий, что и он. Прямо сейчас ты ведёшь себя неразумно.
— Я, неразумно? А как насчёт похищения, нападения и чуть не изнасилования после того, как твой истинный пол раскрылся перед Рай? Это совершенно разумно?
— Как... ты узнал, что она обо всем догадалась?
— Я подозревал это, когда вы разговаривали и отвратительно улыбались друг другу, но я подтвердил это только сейчас, когда ты упомянула, что она помогла тебе.
Я собираюсь сделать дикое предположение и сказать, что она была свидетелем того, как тебя раздевали.
Она сглатывает.
— Потом она назвала меня Александром. Я думаю, она сохранит это в секрете.
— Если ты считаешь, что Рай не будет использовать эту информацию против нас, ты чертовски ошибаешься.
Она качает головой, и самое печальное, что она, кажется, действительно верит Рай. Может быть, мне все равно стоит спланировать её убийство.
У неё есть много элементов, которыми она может угрожать мне, и, хотя для меня это недостаток, для неё это бомба замедленного действия в её жизни.
Если я упаду, я прикую её наручниками к себе по пути вниз.
Я начну с секрета, который она пыталась скрыть от организации.
Возможно, мне придётся принять для этого решительные меры. И все потому, что чёртова Саша решила, что она будет на передовой и её похитят."
"— Мы помогали друг другу там, внизу, — утверждает она.
— Она не так плоха, как мы изначально думали…
— Она хочет добраться до вершины любой ценой, и, если это означает разоблачение нас обоих, она это сделает. Неважно, сейчас или в будущем.
— Но…
— Ш-ш-ш, — я прикладываю палец к её рту, чувствуя, как дрожат её губы. — Если только это не обещание никогда, и я имею в виду никогда, больше не быть мученицей, не говори.
Между нами повисает мгновение тишины, и я ловлю себя на том, что изучаю её лицо. Румянец вернулся на её щёки, несмотря на высохшие слезы, покрывающие её лицо.
Если не считать повязки, обмотанной вокруг её руки. С ней все в порядке, по крайней мере, физически.
Когда она прошептала «прости меня», вовремя нападения, я подумал, что это последний раз, когда я её вижу. Я не думал об этом, когда бежал под градом пуль, просто чтобы добраться до неё.
Из-за моего воспитания у меня всегда был план A, B, C, а иногда и D, прежде чем я предпринял какие-либо действия.
