После её постоянных попыток убить меня, даже после рождения, мой отец доверил меня няне и трём телохранителям, которым было приказано не подпускать ко мне Юлию и её убийственное дерьмо.
Она дрожит, и новые слезы наворачиваются на её глаза. С чего бы ей плакать из-за меня, если я никогда не плакал из-за себя?
— Никто не должен такое отношение со стороны матери. Мне так жаль.
— Не стоит. Я смирился с тем фактом, что у неё есть своего рода вендетта против меня.
— Ты знаешь, за что?
— Не знаю, мне все равно.
— Мне очень жаль, — повторяет она.
— Я не буду притворяться, что знаю, что ты чувствовал, когда рос без привязанности женщины, которая должна была любить тебя безоговорочно.
— Значит ли это, что у тебя была любящая мать?
Она колеблется мгновение, затем кивает.
— Она была такой доброй, чистой и всегда занятой.
— Теперь я знаю, откуда у тебя эта черта характера.
— Я не всегда занята.
— Ты определённо такая и есть. А ещё ты назойливая зануда, которая не выполняет приказов.
— Я не уважаю иррациональную власть, ясно? Это то, чему меня научила мама.
У неё было время обучать меня и проверять мои успехи в учёбе, а также заботиться о доме. Клянусь, за день она делала больше, чем я за месяц. Несмотря на то, что у неё были помощники, она не могла усидеть на месте, — ностальгическая улыбка появляется на её губах. — Раньше я сводила её с ума своими выходками. Я возвращалась в главный дом в грязном платье, с запутанными волосами и в туфлях, потому что играла в футбол со своими двоюродными братьями, а она такая:"
"— «Малышка! Что я говорила о том, чтобы испачкать твою одежду? Такими темпами ты никогда не станешь леди!» Если бы только она знала, насколько правильным было это утверждение.
Интересно. По многим причинам.
Во-первых, она решила поговорить о той части своей жизни, с которой я незнаком, без особого давления с моей стороны.
Во-вторых, она не только была богатой молодой леди, но, по-видимому, жила в большом семейном особняке, потому что называла свой дом главным домом, и у них были помощники.
В-третьих, её мать мертва, потому что она говорила о ней в прошедшем времени.
На самом деле, до сих пор она никогда не упоминала ни о каких членах семьи. Есть ли они в России? Почему она никогда не звонит и не навещает?
— Если ты ненавидишь быть мужчиной, почему бы тебе не вернуться к тому, чтобы быть женщиной? — спрашиваю я.
Она моргает.
— И остаться твоим телохранителем?
— Вероятно, это будет невозможно, но я найду тебе другую должность.
