Например, моя женщина.
Я делаю паузу. О чём, черт возьми, вообще была эта мысль? Неужели я только что думал о Саше как о своей женщине? Да! Да, черт возьми, я так и сделал.
Несмотря на все вопросительные знаки, окружавшие её, как смертоносное минное поле.
— Я не могу, — выдыхает она с лёгким вздохом. — Быть женщиной опасно, потому что… я стала бы мишенью.
— Для кого?
Она качает головой.
— Я даже уже не знаю.
Иными словами, это предел того что она раскроет.
На данный момент.
Однажды я узнаю о ней все, что только можно знать.
Я медленно убираю свою руку из её и встаю.
— Если тебе лучше, иди прими душ.
Она застигнута врасплох и, кажется, только сейчас осознает, что на самом деле полностью обнажена. Её лицо приобретает глубокий малиновый оттенок, когда она встаёт, опираясь на стену.
— Тебе нужна помощь? — спрашиваю я.
— Что? Нет, нет, с чего бы это?
Она остаётся там, вероятно, ожидая, когда я уйду, и только после того, как я убеждаюсь, что это от смущения, а не от настоящей слабости, я выхожу из ванной.
И это, дамы и господа, входит в список пяти самых трудных вещей, которые мне когда-либо приходилось делать. Идёт по списку сразу после того, когда я не трахнул её неделю назад, пока она лежала голая на моей кровати.
Нет ничего, чего бы я хотел больше, чем помочь ей принять душ, но это означало бы прикоснуться к ней, бы быть опьянённым её близостью, запахом и присутствием, которые, кажется, затмевают весь грёбаный мир.
И если бы я сделал это, я бы не сдержался и трахнул её, не задумываясь.
Все сегодняшние запутанные эмоции, разочарования и неудачи я бы выместил на её теле, но я не могу этого сделать, когда она травмирована из-за того, что её чуть не изнасиловали.
Поэтому я предпочитаю разобраться с этой частью.
Я пишу Виктору, чтобы он подождал меня внизу с Юрием и Максимом, затем переодеваюсь в свежий костюм. Убедившись, что Саша действительно принимает душ, я выхожу из комнаты и тихо закрываю за собой дверь.
Я нахожу троих своих лучших людей перед домом.
— Что случилось, босс? — спрашивает Максим, зевая.
— Я думал, мы все молились о том, чтобы этот день поскорее закончился.
Виктор бьёт его по голове, даже не глядя на него.
Максим хватается за место и кричит:
— Какого хрена это было?
— Твоя наглость.
— Я просто озвучиваю то, что все думают. Какого хрена?
— Мы закончим только после того, как сожжём дотла все базы албанцев…
Губы Юрия приподнимаются в нехарактерной для него ухмылке.
— Мы идём за их другим логовом?
— Да, это так.
