Бежать к Саше было первым случаем, когда я действовал без плана.
И это чертовски тревожно, если не сказать больше. Я мог бы убить нас обоих, сам того не желая.
Саша медленно убирает мой палец со своего рта.
— Я не могу этого обещать, потому что наши определения мученицы разные. Если мне придётся защищать тебя, я не буду колебаться, даже если ты попытаешься остановить меня.
— Саша…
— Ты не можешь этого изменить. Боюсь, это окончательно.
Это маленькая чёртова дрянь.
Она держит мою руку обеими руками.
— В свою очередь, я обещаю быть более осторожной. Я точно не смогу защитить тебя, если буду мертва. Мы согласимся не соглашаться по поводу метода наказания.
— Нет, так ней пойдёт. Поскольку я твой босс, ты обязана выполнять мои приказы.
— Это не так работает.
— Именно так это и работает. Ты видела, чтобы кто-нибудь из других моих людей оспаривал мои приказы?
— Нет, но иногда они плохие телохранители. Я не могу поверить, что они не вмешиваются всякий раз, когда Юля начинает вести себя как сука и пытается дать тебе пощёчину.
— Это потому, что я приказал им не делать этого. И ты только что назвала мою мать сукой?
— Ну, так и есть, — она морщится. — Извини, я не должна была говорить это при тебе. Это было совершенно неуместно.
Её голос звучит искренне извиняющимся, и я не могу сдержать улыбку, которая приподнимает уголки моих губ.
Саша хлопает меня по груди.
— Видишь? Ты также думаешь о ней как о суке.
— Нет, я не знаю. Эта женщина, воплощение всего гнусного и бездушного. Назвать её сукой, значит сказать это легкомысленно.
Она на дюйм ближе, так что тепло её тела смешивается с моим.
— А у тебя есть…у тебя всегда были с ней такие натянутые отношения?
— Она ненавидела меня с самого начала. Когда я был младенцем, она отказывалась заботиться обо мне и несколько раз пыталась убить меня. Единственная причина, по которой она не преуспела, это то, что у неё не было шанса.
Мой отец следил за ней, как будто точно знал её намерения. И я думаю, что он так и сделал. Когда он однажды разозлился на меня, он сказал мне, что я должен быть благодарен ему за то, что он сохранил мне жизнь. Очевидно, он запер её и держал на привязи на протяжении большей части её беременности со мной, после того как она бросилась с лестницы и попыталась ударить себя ножом в живот – и меня соответственно.
