До тех пор, пока мы не достигаем финала с разницей в несколько толчков.
— Мне надо в ванную… — произношу спустя какое-то время, еле ворочая языком.
Мирон тяжело дышит мне в основание шеи. Наши тела липкие и потные, но он не спешит их разъединять. Я всё ещё чувствую его внутри. И этот момент единения после секса кажется мне ещё интимнее и ближе, чем сам секс.
— Зачем? — спрашивает, скатываясь с меня.
Снимает презерватив и завязывает его узлом.
— В душ. А я не чувствую ног.
— Я отнесу тебя.
23.1
Мирон действительно помогает мне добраться до ванной, включает тёплую воду в душе и аккуратно опускает на ноги.
Сам залезает следом и увеличивает напор воды, чтобы струи душа долетали и до меня, и до него. Выдавливает гель на ладонь и размазывает жидкость себе по груди, животу и члену. Смотрит мне в глаза. Выглядит очень порнографично.
Мы только что занимались сексом, а у него до сих пор стоит. Разве что член совсем немного приуныл. Это нормально? Он что, жрёт какие-то пилюли?
— Что? — спрашивает хрипло Мирон, ловя меня за разглядываем, его тёмная бровь вопросительно выгибается.
— Хочешь ещё добавки, НеАнгел?
Мышцы между ног болезненно сжимаются. Тело всё ещё ватное и мягкое после пережитого оргазма, как и мозги, соображаю я медленно и вяло. Не уверена, что смогу пережить сегодня хотя бы ещё один раунд с Мироном.
— На сегодня хватит. — Отворачиваюсь, подставляя под горячие упругие струи голову. — Передай шампунь.
Дальше мы моемся, почти не касаясь друг друга, и не разговариваем.
Медленно, лениво и как-то по-семейному.
Хотя я мало что знаю об отношениях двоих людей, после того как в их паспорте появляется штамп, и никогда не задумывалась, хочу ли я получить такой же. Но сейчас, оборачиваясь в душевой на Мирона, наблюдаю, как он смывает с чёрных волос белую пену от шампуня, закрыв глаза. Полностью обнаженный и даже в какой-то мере уязвимый, не стесняясь этого, позволяет мне рассматривать его тренированное тело со всех ракурсов. И я понимаю, что семейная идиллия двух людей это что-то из этого разряда.
Быть рядом с другой половиной полностью открытым, как наедине самим с собой.
Сердце сжимается от странной тоски.
Интересно, мы с Мироном могли бы построить что-то общее? Целое, без осколков, о которые можно до крови поранить сердце, душу и тело. Основанное не на сексе и физическом влечении. На чём-то большем. На настоящих, искренних чувствах, идущих из самой глубины двух сердец.
Да? Нет? Я не знаю…
Думать о таком точно рано. Не то время.
